Юнь Ли сфотографировала, убрала визитницу в карман и завела машину. Сделав несколько кругов по жилому комплексу, она поняла, что впервые управляет моделью такого типа — ощущение от нажатия на педаль газа разительно отличалось от того, к чему она привыкла.
Юнь Ли не разбиралась в марках машин, но по нескольким минутам вождения поняла, что автомобиль среднего или даже высокого класса.
Ей всегда казалось, что семья Фу Шицзэ не бедствует, но Ся Цуншэн упоминал, что его родители — профессора университета Сикэда. Её суждения о его достатке всегда ограничивались представлением о скромном учёном.
Едва зайдя в дом, она получила сообщение о том, что Фу Шицзэ приехал в Ихэ.
Юнь Ли обрезала фотографию визитницы так, что осталось только фото на документы, и отправила Фу Шицзэ:
— Кажется, этот человек симпатичный.
Фу Шицзэ:
— Угу.
Она отправила своё фото:
— А этот?
Получив сообщение, Фу Шицзэ легко представил себе её вид, когда она задаёт этот вопрос, прекрасно зная на него ответ. На снимке она обнимала Дуй-Дуй, которая наполовину выскользнула из её рук, и, слегка приподняв голову, улыбалась в камеру. Он сохранил фотографию и напечатал два слова:
— Красивая.
Не успели они перекинуться и парой фраз, как Юнь Ли пришёл запрос на добавление в друзья. На аватаре был морской пейзаж в стиле масляной живописи, в примечании значилось: Инь Юйчэн.
Интуиция подсказала — Юнь Е снова что-то натворил.
Подтвердив запрос, Юнь Ли уставилась в пустое окно чата, колеблясь, стоит ли здороваться первой. Приветствие означало бы начало общения…
Инь Юйчэн не дал ей шанса:
— Привет, Юнь Ли. Я Инь Юйчэн. На днях Юньи получила новогоднюю открытку от твоего диди.
Заодно он прислал скриншот части текста на открытке: «Юнь Е на этих зимних каникулах поедет в Наньу навестить цзецзе и тогда встретится с тобой как представитель нашего 15-го класса ^ ^».
Он также добавил свой комментарий:
— Твой диди довольно умело ухаживает за девушками.
— Даже немного завидно.
«…»
Юнь Ли лишилась слов. В прошлый раз они вместе осуждали Инь Юйчэна за то, что тот тайком читает открытки, а Юнь Е всё равно осмелился нагло написать, что собирается искать Инь Юньи в Наньу.
Она всерьёз беспокоилась о способностях Юнь Е соображать. Как с такой головой вообще можно влюбляться?
Инь Юйчэн перешёл сразу к делу:
— Прежде чем они встретятся, не могла бы ты выделить время для разговора? Сейчас меня нет в Наньу, напишу тебе, когда вернусь.
Это не звучало как предложение, от которого можно отказаться. В конце концов, их свинья вознамерилась подрыть чужую капусту.
Юнь Ли вздохнула и ответила согласием.
Она вернулась в общий список чатов. Фу Шицзэ больше ничего не писал. Днём на занятиях Юнь Ли то и дело поглядывала на экран телефона, но новых сообщений не было.
Нельзя сказать, что её жизнь была пустой. Лекции отнюдь не были халявными — наоборот, формулы и графики казались крайне сложными. После занятий нужно было идти за продуктами и готовить. Вечером — делать домашнее задание. К тому же оставались недомонтированные видео.
Юнь Ли забила свой день до отказа.
Однако то, что время последнего сообщения в чате замерло на отметке «несколько часов назад», вызывало у неё чувство досады — будто их общение для него не так уж и важно.
Ей хотелось целиком и полностью завладеть его миром.
Юнь Ли решительно отправила бессмысленный стикер: три разноцветных медведя мирно стояли в два ряда с застывшими глупыми мордочками.
Фу Шицзэ не ответил. Через час она отправила ещё один стикер: те же три медведя с такими же глупыми мордочками, но поменявшиеся местами.
Спустя мгновение телефон завибрировал.
— На совещании.
Отчаянно желая получать от него весточки, Юнь Ли время от времени закидывала Фу Шицзэ стикерами, которые находила в сети. Когда у него выдавалась свободная минута, он отвечал парой слов.
Вернувшись в квартиру после вечерних занятий, Юнь Ли сама набрала его по видеосвязи. Через пару секунд Фу Шицзэ ответил. На экране появилось его лицо, на фоне угадывался гостиничный номер. Он отодвинул в сторону наполовину распакованный пакет с едой на вынос.
Он только что вернулся в отель после работы и выглядел уставшим, но всё же сосредоточил всё внимание на камере.
— Ты так поздно ужинаешь, — Юнь Ли знала, что у него проблемы с желудком, и предложила: — Когда ты вернёшься в Наньу, мы могли бы ужинать вместе.
Фу Шицзэ:
— Угу. Когда?
Юнь Ли задумалась:
— Если я буду свободна, то могу готовить для тебя.
— Если ты не против, я могу делать это каждый день. — Договорив, она испугалась, что проявила слишком много инициативы, и, пытаясь сохранить лицо, добавила: — Хотя я при этом немного в проигрыше, но всё же ты мой парень.
— Так что… как думаешь, можно?
Фу Шицзэ терпеливо выслушал её. Вид у неё при этом был такой, будто они обсуждали государственную тайну. Он поставил телефон на край раковины и небрежно отозвался:
— Угу.
Так они смогут видеться каждый день. Тоже неплохо.
Фу Шицзэ вымыл руки, вернулся к столу и отодвинул телефон подальше, чтобы в кадр попали контейнеры с едой. Он вскрыл упаковку и принялся неспешно есть, больше не глядя в камеру.
Его расслабленный вид помог Юнь Ли раскрепоститься. Она завела разговор о том, что сегодня Тан Линь рассказывала о победе Фу Чжэнчу в матче, и как бы между прочим спросила:
— А как у тебя с выносливостью?
Спустя мгновение Фу Шицзэ ответил:
— Тебе не о чем беспокоиться.
Девушка на экране с самым невинным видом смотрела в камеру, кажется, совершенно не осознавая двусмысленности вопроса. Фу Шицзэ усмехнулся, открыл контейнер с супом, на миг поднял на неё глаза и снова опустил их.
Словно он был перед ней совершенно бессилен.
Всего лишь пара взглядов, но сердце Юнь Ли бешено заколотилось. Она перебралась на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и спросила:
— Сегодня моя соседка по парте видела тебя и сказала, что ты красавчик. Можно мне в следующий раз прямо сказать ей, что ты мой парень?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
