Через два дня люди, отправленные в Цинчэн, вернулись, привезя все материалы, связанные с Ли Кэцзи, а также портреты всех важных людей этого края.
Каменный Будда сразу узнал, что Е Чжицю, выдававший себя за двоюродного брата госпожи Е и живший в доме Ли, где он обучал Ли Кэцзи и заботился о нём, на самом деле был Осенней Железной Флейтой.
На второй день четвёртого месяца император Хунъу лично допросил Ли Кэцзи в Зале Высшей гармонии.
Однако результатом стало временное заключение до дальнейшего разбирательства, в императорской страже это называли «подвесить его».
В тюрьме императорской стражи содержались все преступники, дела которых рассматривались по императорскому указу. Её называли «императорской тюрьмой».
Когда императорская стража расследовала дела по приказу двора, пытки применялись без ограничений. Поэтому, независимо от того, был ли человек высокопоставленным чиновником или простолюдином, после попадания в императорскую тюрьму выживал едва ли каждый десятый.
Хотя из уважения к Бессмертным горам моря Шэнь Гуанли распорядился обращаться с Ли Кэцзи особенно бережно и его не пытали, по правилам тот всё равно должен был носить кандалы и цепи и содержался один в тесной камере.
Неожиданно первым после заключения человеком, которого он увидел, не считая тюремщика, приносившего еду, оказался молодой капитан Мэн Цзянцин из окружения Шэнь Гуанли.
Мэн Цзянцин сел напротив него и улыбнулся:
— Я знаю, что вы наверняка очень беспокоитесь о своей семье. Поэтому специально пришёл сказать: поскольку ваши родные ничего не знали о происходящем, Его Величество уже распорядился освободить их силами императорской стражи.
Старый слуга Вань Ань и ваш слуга Бао Янь останутся снаружи, чтобы заботиться о вас. А супруги-арендаторы, которые привезли вас в столицу на лодке, поспешат обратно и сообщат вашей матери о положении дел в столице.
Если у вас есть письмо домой, они смогут его передать.
Ли Кэцзи изумлённо замер.
После того как его заключили в императорскую тюрьму, это наверняка должно было попасть в придворную газету, а к тому времени, вероятно, уже дошло и до Цинчэна.
Не зная подробностей, его мать дома должна была испытывать сильнейшее беспокойство.
Ему действительно следовало написать домой.
Но что именно написать?
Всё ещё оставалось неясным. Он не мог безрассудно приписывать императору Хунъу определённые намерения, чтобы успокоить мать, но и правда лишь усилила бы её тревогу.
После долгого молчания он покачал головой:
— Не нужно.
Мэн Цзянцин посмотрел на него:
— На мой взгляд, вам всё же стоит написать письмо. По крайней мере, ваша мать будет знать, что вы сейчас в безопасности.
Кроме того, снаружи ходит слишком много слухов. Получив это письмо, господин Тье тоже узнает истинное положение дел и сможет принять соответствующие меры.
Ли Кэцзи внезапно всё понял.
Это письмо предназначалось не столько матери, сколько господину Тье.
Именно ради этого Мэн Цзянцин и пришёл.
Мэн Цзянцин улыбнулся, глядя на него.
Ли Кэцзи не был лишён проницательности.
Во время придворного разбирательства император Хунъу не испытывал к нему неприязни. Главная проблема заключалась в том, что дикая и гордая натура Осенней Железной Флейты не позволяла императору избавиться от гнева.
Обида, копившаяся десять или двадцать лет, не могла легко исчезнуть.
Ли Кэцзи некоторое время молчал, а затем сказал:
— Я всё же не стану писать. В нынешней ситуации это не принесёт пользы ни моей матери, ни господину Тье, а лишь потревожит их.
Мэн Цзянцин помедлил и сказал:
— Если когда-нибудь захотите написать письмо, просто попросите тюремщика передать вашу просьбу. Я позабочусь, чтобы его доставили надёжные люди.
С этими словами Мэн Цзянцин ушёл.
Ли Кэцзи смотрел ему вслед.
Была ли эта встреча собственной идеей Мэн Цзянцина или он действовал по приказу императора Хунъу либо Шэнь Гуанли?
Первое предположение Ли Кэцзи тотчас отбросил.
С характером императора Хунъу даже если государь хотел, чтобы Осенняя Железная Флейта лично пришёл и заступился за ученика, он не стал бы столь явно намекать на это через простого капитана. Иначе это выглядело бы как угроза Осенней Железной Флейте и выдавало бы узость его мышления.
Что касается Шэнь Гуанли, то, если бы у него были подобные намерения, он легко мог бы прийти сам.
Кроме того, Шэнь Гуанли производил впечатление человека, которого мало что по-настоящему интересовало. Вряд ли он стал бы действовать настолько активно.
Неужели всё это было исключительно идеей Мэн Цзянцина?
Но зачем простому капитану делать такое?
Вскоре Мэн Цзянцин вернулся. Следом за ним шёл Вэнь Жухай.
Прежде Вэнь Жухай тоже приходил навестить Ли Кэцзи, но каждый раз его не пускали.
Похоже, теперь ситуация прояснилась и посещения разрешили.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
