В это время Вэнь Жухай и Лун Янь уже приняли лекарства от семейного врача семьи Лун и погрузились в глубокий сон. Лю Байи, управлявшая делами семьи Лун, вышла обсудить с Мэн Цзянцином и остальными, как им следует действовать.
Услышав, что дело связано с наставником Усы, Лю Байи невольно нахмурилась.
Только теперь Юнь Яньжань задал вопрос, давно занимавший его:
— Неужели наставник Усы пользуется в Цюаньчжоу настолько высоким авторитетом?
Лю Байи тихо вздохнула:
— Двадцать лет назад наставник обосновался в Долине драконьего царя и построил храм Десяти тысяч Будд в сорока ли от Цюаньчжоу.
Каждую зиму верующие из мест, расположенных в радиусе пятисот ли, приходят туда поклониться.
Десять ли вокруг храма Десяти тысяч Будд считаются запретной территорией. За последние двадцать лет никто не осмеливался войти в эти десять ли без разрешения наставника, если только не следовал по дороге паломничества с благовониями.
Юнь Яньцзяо улыбнулась:
— Храм Десяти тысяч Будд… Не потому ли, что наставник глубоко постиг буддийское учение, верующие хвалят его за наличие «десяти тысяч домашних Будд»?
Наставник Усы пользовался среди местных жителей таким авторитетом, что неудивительно: начальник Ван выглядел растерянным, услышав о его возможной причастности к делу.
С народным гневом трудно спорить, а жители Фуцзяни отличались суровым нравом, поэтому требовалось проявлять особую осторожность.
Однако ответил ей Мэн Цзянцин:
— Храм получил название «Десять тысяч Будд» потому, что в районе Долины драконьего царя когда-то водилось десять тысяч змей. Чтобы подавить их, там установили десять тысяч статуй Будды.
Слава и авторитет наставника Усы объясняются тем, что он умеет усмирять змеиные бедствия и защищать весь край. Именно по этой причине двор проявлял к нему особую терпимость.
Имея такую славу в прошлом, когда он был Пятицветным царём драконов, разве мог он не привлечь внимание императорской стражи?
Разве императорская стража не могла связать эти два имени с одним и тем же человеком?
Если стража закрывала на это глаза, у неё, очевидно, имелись на то причины.
Юнь Яньцзяо озадаченно спросила:
— Если наставник Усы уже двадцать лет занимается созерцательной практикой, зачем ему теперь выступать против семьи Лун и даже пытаться убить Лун Янь?
Лю Байи вздохнула:
— Госпожа Юнь, вам трудно поверить, что к этому делу причастен наставник Усы?
Если честно, нам тоже трудно в это поверить.
В конце концов, когда наш прежний господин был жив, наставник Усы поддерживал с ним некоторую дружбу, и между ними не было вражды. Иначе разве эти двадцать лет прошли бы так мирно?
Но та медянка была именно той змеёй, которую наша юная госпожа в детстве видела у ног наставника Усы.
На кончике её хвоста отсутствует небольшой кусочек. Когда змея ещё не стала золотистой, его откусила лиса, поэтому место укуса имеет очень неровную форму.
Юнь Яньцзяо тихо сказала:
— Госпожа Лю, я просто не понимаю, зачем наставнику Усы было совершать подобное.
Лю Байи глубоко вздохнула:
— Да, мы тоже совершенно не понимаем. Наша семья Лун — крупнейший покровитель храма Десяти тысяч Будд.
Мэн Цзянцин слушал их завуалированный обмен репликами, а затем внезапно сказал:
— Я хочу кое-кого расспросить.
Юнь Яньжань тотчас понял:
— Чэнь Журу?
Ранее Чэнь Журу тоже произвёл на него глубокое впечатление.
Человек, способный сохранять ясность ума во время таких потрясений, действительно был непрост.
Чэнь Журу привели.
Мэн Цзянцин некоторое время наблюдал за ним, затем сказал:
— Змея, укусившая Лун Янь, скорее всего, была выращена наставником Усы.
Можешь сказать, если всё действительно сделал наставник Усы, зачем ему понадобилось убивать Лун Янь?
Чэнь Журу застыл.
Как уроженец Цюаньчжоу, он, естественно, прекрасно знал, насколько велико имя наставника Усы.
После долгих размышлений Чэнь Журу спросил:
— Капитан Мэн, вы хотите сказать, что преступник намеревался убить Лун Янь, а не использовать противоядие, чтобы контролировать её и угрожать семье Лун?
Мэн Цзянцин улыбнулся:
— Именно.
Поэтому мы и озадачены, зачем убивать Лун Янь, вместо того чтобы найти способ подчинить её и тем самым получить контроль над семьёй Лун?
Чэнь Журу опустил голову и крепко нахмурил брови.
Мэн Цзянцин и остальные терпеливо ждали его ответа.
Спустя долгое время Чэнь Журу медленно поднял голову и сказал:
— Если это не личная вражда, остаётся лишь одна возможность. Хотя, честно говоря, я не слишком в ней уверен.
Мне кажется, что мои рассуждения слишком странны. Вряд ли кто-нибудь ещё пришёл бы к такой мысли.
Мэн Цзянцин спокойно ответил:
— После того как все остальные возможности исключены, оставшаяся, какой бы странной она ни была, может оказаться правдой.
Чэнь Журу произнёс:
— Вот как…
Он немного подумал, затем сказал:
— Я подозреваю, что секта Мин… то есть секта Демонов хочет убить Лун Янь, чтобы нанести удар по всей Цюаньчжоуской управе.
Мэн Цзянцин удивлённо посмотрел на него.
Что это была за причина?
Чэнь Журу продолжил, задумчиво подбирая слова:
— Эта смутная мысль появилась у меня лишь недавно.
Раньше я всегда считал, что Лун Янь ужасно расточительна. Но в последнее время постепенно понял, что всё не так, как мне казалось.
Как бы это объяснить?
О, капитан Мэн, когда вы прибыли, вы, должно быть, видели, как семья Лун награждает слуг различных семей?
Мэн Цзянцин слегка улыбнулся:
— По тысяче вэнь каждому.
Расходы действительно были чрезвычайно велики.
Чэнь Журу продолжил:
— После того как эти слуги получают тысячу вэнь, они ждут на двух длинных улицах за пределами Сада струящегося золота, зачастую до глубокой ночи.
На этих двух улицах расположены рестораны, винные лавки, постоялые дворы, а также увеселительные заведения, игорные дома и театры, где рассказывают истории, продают искусство и ставят оперы.
Это одно из самых оживлённых мест во всём городе Цюаньчжоу.
Там проводят время не только эти слуги, но и крупные и мелкие торговцы, приезжающие из разных мест торговать с семьёй Лун.
Например, семнадцать торговцев фейерверками, которые за месяц до нынешнего праздника прибыли, чтобы предложить свои товары.
Обе эти улицы принадлежат семье Лун.
Сама семья Лун управляет лишь одной ломбардной лавкой и одним антикварным магазином, но все остальные заведения платят семье Лун арендную плату.
Я подсчитал: одного дохода от аренды семье Лун хватает, чтобы покрыть ежегодные расходы на награждение слуг, причём ещё остаётся излишек.
Более того, поскольку торговля процветает и владельцы лавок зарабатывают всё больше, арендная плата ежегодно повышается.
Поэтому в последнее время всё больше людей арендуют у семьи Лун пустоши возле этих двух улиц.
Думаю, через три года там появится ещё один столь же процветающий торговый квартал.
Он на мгновение задумался, затем продолжил:
— Свежие цветы, которые ежегодно использует Лун Янь, поставляет павильон Ста цветов в западной части города.
Одежду и украшения Лун Янь всегда пытались копировать женщины и девушки не только во всём городе Цюаньчжоу, но и по всей Фуцзяни и Гуандуну.
Она любит украшать всё свежими цветами и изготавливать из них косметику, поэтому эта мода распространилась по всему Цюаньчжоу.
В деревне павильона Ста цветов все сто семьдесят семей выращивают цветы. Благодаря этому даже старики, слабые и инвалиды могут иметь пропитание и тепло.
На маленьком столике рядом с Чэнь Журу стоял горшок с пышными розами, покрытыми бутонами розовато-фиолетового цвета.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
