Мэн Цзянцин снова взглянул на солнечный свет за окном, быстро прикинул время, а затем повернулся к наставнику Усы:
— Я доложу министру Шэню, что господин Лю принял монашеский постриг в храме Десяти тысяч Будд и получил имя Семицветный; что за годы пожертвований храм накопил значительный излишек и наставник готов пожертвовать его государству для финансирования военных расходов на северной границе. Разумеется, министр Шэнь попросит императорский двор отметить заслуги наставника и храма Десяти тысяч Будд. Что наставник думает об этом?
Неужели он хотел завершить такое крупное дело именно таким образом?
Наставник Усы был чрезвычайно удивлён, а Юнь Яньцзяо тайно перевела дух с облегчением.
Лю Муянь растерянно посмотрел на Мэн Цзянцина. Его выражение то светлело, то мрачнело.
Неужели императорская стража удовлетворится конфискацией одной-единственной казны храма Десяти тысяч Будд?
Чего же они в действительности хотели?
Мэн Цзянцин равнодушно сказал:
— Его величество мог позволить Чжан Динбяню стать монахом и не вмешиваться в мирские дела. Неужели он не сможет позволить сделать то же самое Семицветному отроку?
Выражение лица наставника Усы постепенно смягчилось.
Он тихо позвал:
— Седьмой брат.
Лю Муянь был исполнен нежелания, но, встретившись с умоляющим взглядом наставника Усы и увидев его худое, утомлённое лицо, вновь заколебался.
Он знал, что все его усилия за эти годы были обречены на провал.
Единственным утешением оставалось то, что каждая неудачная попытка приносила новые неприятности тому человеку, находившемуся высоко над ними.
Следовало ли продолжать эту обречённую борьбу или отбросить всё и сопровождать наставника Усы, чтобы вместе медленно состариться и умереть в этих безмолвных горах?
Если он перестанет смотреть, слушать и думать о несправедливостях мира, сможет ли постепенно забыть о своей обиде и неудовлетворённости?
В этот момент Юнь Яньцзяо мягко сказала:
— Господин Лю, вы уже догадались, зачем мы с братом приехали в Цюаньчжоу?
Вот почему он нанёс удар по семьям Лун и Чэнь, столь важным для их замыслов.
Лю Муянь внезапно повернулся и прямо посмотрел на неё.
Выражение лица наставника Усы резко изменилось. Его бледные щёки слегка порозовели от волнения, словно он не мог поверить услышанному.
Он посмотрел на Юнь Яньцзяо и тихо спросил:
— По какой причине?
Юнь Яньцзяо изящно улыбнулась:
— Разве наставник уже не догадался? Разве это не было и вашим давним желанием?
Наставник Усы глубоко выдохнул и пробормотал:
— Если это действительно так… если это действительно так… Я знал, что вы приехали в Цюаньчжоу, но не осмеливался поверить и даже думать в этом направлении. Иначе…
Он рассеянно посмотрел на южное небо.
Выражение его лица постоянно менялось, словно все события прошлого внезапно нахлынули на него, смешав в душе противоречивые чувства и запутанные эмоции.
Лицо Лю Муяня, напротив, стало весьма неприглядным.
Он догадался о цели приезда брата и сестры Юнь, но не рассказал об этом наставнику Усы. Именно поэтому ему удалось одолжить ту медянку.
Неужели Усы станет его винить?
Разочаруется в нём или даже затаит обиду?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
