Мэн Цзянцин махнул рукой:
— Брат Юнь, не стоит соблюдать такие церемонии. Как поступят с бывшими подчинёнными и родственниками Чэнь Цзуя, не моя забота. Не следует вмешиваться в дела, не входящие в круг твоих обязанностей.
Юнь Яньжань многозначительно посмотрел на него:
— Брат Мэн слишком скромен.
Мэн Цзянцин мог самостоятельно принимать решения по столь важному делу, как судьба Семицветного отрока.
Неужели какой-то Чэнь Ша был для него проблемой?
Мэн Цзянцин улыбнулся, ничего не ответив.
Он внезапно вспомнил, что брат и сестра Юнь, похоже, совершенно забыли о Чэнь Лаочжуне.
Считали ли они этого человека незначительным и не заслуживающим упоминания?
Или же они проницательно догадались о его судьбе?
Положение Чэнь Лаочжуна было недостаточно высоким, чтобы обращаться с ним особенно осторожно, дабы не повлиять на общую ситуацию.
Но оно также не было настолько низким, чтобы его можно было без последствий игнорировать.
Для человека вроде него после попадания в руки императорской стражи существовал лишь один исход.
Поэтому и наставник Усы, и Семицветный отрок смирились с этим и больше не спрашивали, где находится Чэнь Лаочжун.
Коварный заяц ещё не был убит, но охотничьего пса уже следовало бросить.
Когда Мэн Цзянцин отдавал приказ казнить Чэнь Лаочжуна, он не испытывал ни малейших колебаний.
Сохранять в живых свидетеля заговора Пятицветного царя драконов и Семицветного отрока против Лун Янь было слишком опасно.
Но в глубине души он всё же испытывал сложные чувства.
Юнь Яньцзяо наблюдала за ним, а затем тихо сказала:
— Есть одна вещь, которую я до сих пор не вполне понимаю. Дело Семицветного отрока имело такое большое значение. Получил ли капитан Мэн предварительные указания относительно того, как с ним поступить?
Неужели позволить ему так легко уйти было всем наказанием?
Или впереди ожидали более суровые последствия?
Юнь Яньцзяо задала этот вопрос с такой мягкой улыбкой и тихим голосом, что Мэн Цзянцину было трудно отделаться расплывчатым ответом.
Он предположил, что брат и сестра Юнь по-прежнему беспокоятся о безопасности наставника Усы.
После недолгого размышления он сказал:
— Министр Шэнь однажды сказал мне, расследуя дело, нельзя думать лишь об одном деле. Нужно планировать, учитывать общую картину, приспосабливаться к обстоятельствам и решать проблемы, а не создавать новые. Иначе никогда не научишься действовать самостоятельно.
Юнь Яньжань промолчал.
Если бы Мэн Цзянцин настоял на аресте Семицветного отрока, ему, вероятно, пришлось бы сжечь храм Десяти тысяч Будд, убить наставника Усы и сравнять с землёй всю Долину драконьего царя.
Хотя прежде ему пришлось бы одолеть Юнь Яньцзяо, которая, скорее всего, не смогла бы оставаться в стороне.
А если бы наставника Усы довели до ярости, последствия наверняка оказались бы тяжёлыми и ужасающими.
В таком случае уже было бы непонятно, кто кого убьёт.
К тому же Долина драконьего царя была далеко не обычным местом…
Мэн Цзянцин не боялся неприятностей.
Но, возможно, он просто считал: если существуют более удачные способы решить проблему, зачем создавать новые трудности, которые неизбежно втянут весь Цюаньчжоу?
Если пощадить Семицветного отрока, наставник Усы, обязанный ему этой милостью, наверняка сделает всё возможное, чтобы тот больше никогда не вмешивался в дела, связанные с государственной изменой, и постарается сохранить мир в округе.
Если императорская стража пощадила даже Семицветного отрока, при условии, что тот честно останется монахом в храме Десяти тысяч Будд, остальные, вероятно, тоже поймут, как им следует поступить.
После долгого размышления Юнь Яньжань спросил:
— Неужели императорская стража также подчиняется наследному принцу?
Мэн Цзянцин удивился, затем ответил:
— Наследный принц отвечает за надзор над государством, поэтому министр Шэнь, естественно, также подчиняется наследному принцу.
Он понял, что имел в виду Юнь Яньжань.
Решение по этому делу не соответствовало обычному стилю императора Хунъу.
Скорее оно напоминало решение, которое принял бы наследный принц.
Напряжение и расслабление, сочетание гражданского и военного начал.
Неужели император Хунъу намеренно или случайно оставлял этот путь наследному принцу?
Юнь Яньцзяо тихо вздохнула:
— Спокойно решить дело, конечно, лучший вариант.
Готовились новая военная кампания на севере и продвижение на юг, которое энергично продвигали Бессмертные горы моря.
Подход Мэн Цзянцина действительно учитывал общую картину.
Когда Юнь Яньжань собирался возвращаться на свой корабль, он внезапно сказал:
— После завершения этого дела брат Мэн наверняка снова получит повышение?
Мэн Цзянцин улыбнулся:
— Люди строят планы, а Небо решает.
Он не скрывал своего желания получить повышение.
Не хотеть продвижения по службе было бы слишком странно.
Юнь Яньжань громко рассмеялся:
— Тогда, когда брат Мэн получит повышение, обязательно пригласите меня выпить!
Наблюдая, как брат и сестра Юнь возвращаются на свой корабль, Мэн Цзянцин по-прежнему улыбался.
Но его руки, сложенные за спиной, медленно сжались.
На этот раз Вэй Хуань совершил большой подвиг. Можно было почти не сомневаться, что его повысят.
Люди, сопровождавшие Мэн Цзянцина в расследованиях, быстро продвигались по службе, как Цинь Юмин.
Но с тех пор как Шэнь Гуанли передал ему золотую медаль, сам Мэн Цзянцин так и оставался на должности капитана.
Шэнь Гуанли дал ему власть, даже различные полковники были вынуждены относиться к нему с уважением, но так и не дал повышения.
Почему?
Неужели он боялся, что Мэн Цзянцин слишком быстро приблизится к этой должности?
Порт уже остался далеко позади, а морской ветер непрерывно дул навстречу.
Мэн Цзянцин поднял голову и глубоко вдохнул.
Ну и что с того, что пока его не повышали?
Это не имело значения.
Он всё ещё был молод и мог ждать.
Ждать, пока представится подходящая возможность.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
