Лишь после того, как центурион Ли, хорошо разбиравшийся в различных лекарствах и ядах, поочерёдно проверил чай и еду, отряд Мэн Цзянцина наконец сел за стол.
Двое капитанов, сидевших напротив него, насмешливо сказали:
— Капитан Мэн действительно осторожный человек. Неудивительно, что командир Шэнь так высоко вас ценит!
Мэн Цзянцин невозмутимо ответил:
— Не осмелюсь принять такую похвалу.
Центурион Цинь не понимал, зачем Мэн Цзянцин вызвал этих двух капитанов, не желавших подчиняться его приказам, вместе с десятью подчинёнными им охранниками.
Увидев, что Мэн Цзянцин не обиделся, он, естественно, ничего не сказал, но про себя беспокоился: не откажутся ли эти двое выполнять приказы и не нарушат ли общий план, если возникнут неприятности?
Эта придорожная гостиница была тесной.
Когда прибыли стражники Мэн Цзянцина, остальные посетители поспешно расплатились и освободили место.
Хозяин гостиницы выглядел нервным и лично вышел им навстречу, страшась допустить хоть малейшую ошибку.
Мэн Цзянцин изучил пограничный столб возле официальной дороги за гостиницей.
Дальше начинались земли Лучжоу.
Согласно полученным донесениям, после того как Цзян Уцзи спустился с гор Циньлин, он появлялся уже трижды, и каждый раз, ближе к Интяньской управе.
Последний раз его видели у Цяньшаня, к северо-западу от Лучжоу.
От Цяньшаня до Интяньской управы путь через Лучжоу был неизбежным.
Почему Цзян Уцзи направлялся к Интяньской управе?
Неужели он не понимал, насколько напряжёнными были отношения между Сяоси Тянем и императорским двором?
По официальной дороге скакал всадник.
Мэн Цзянцин свистнул.
Когда всадник понял, кто сидит в небольшой гостинице, он быстро натянул поводья, спрыгнул с коня, опустился перед Мэн Цзянцином на одно колено и, тяжело дыша, доложил:
— Докладываю капитану Мэну: человек, которого вы ищете, не вошёл в город Лучжоу. Он свернул в сторону храма Чжаомин!
Мэн Цзянцин приказал ему показывать дорогу.
Отряд тотчас собрался и выступил.
Храм Чжаомин находился в двадцати ли к юго-западу от Лучжоу.
Изначально его построил император У южной династии Лян в память о наследном принце Чжаомине.
Среди так называемых «четырёхсот восьмидесяти храмов Южных династий» было даже несколько храмов Чжаомин.
Осень выдалась поздней, и жёлтые листья беспорядочно кружились по обеим сторонам официальной дороги.
Вдали сверкали волны Белого озера, ослепляя глаза.
Мэн Цзянцин внезапно натянул поводья.
Проводник, ехавший впереди, не успел вовремя остановить коня и угодил прямо в верёвочную растяжку, взметнувшуюся из пыли.
К счастью, его реакция оказалась достаточно быстрой: он спрыгнул с седла и перекатился в траву у дороги.
Растяжка была не одна.
Около дюжины всадников, следовавших за Мэн Цзянцином, тоже споткнулись и неловко повалились с коней.
Тотчас из густого леса обрушился залп стрел.
В мгновение ока четверо охранников были поражены стрелами и рухнули.
Двое капитанов закричали, приказывая людям вытащить мечи и щиты.
Они сомкнулись в круг, прикрываясь от града стрел.
Мэн Цзянцин приказал им сдерживать засевших в лесу нападавших, а сам вместе с центурионами Цинь Юмином и Ли повёл своих охранников дальше, следуя за проводником к храму Чжаомин.
Двое капитанов яростно ругались, но под непрерывным дождём стрел их люди не осмеливались остановиться.
Обогнув сосновую рощу, они столкнулись со второй волной нападавших.
Мэн Цзянцин оставил восемь охранников прикрывать тыл.
Храм Чжаомин уже показался впереди.
Но посреди официальной дороги стоял чёрный монах, похожий на железную башню.
Он опирался на посох толщиной с запястье.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что молитвенные чётки на его груди вырезаны из человеческих костей.
По обе стороны дороги лежали рисовые поля, где грязь доходила до лодыжек.
Отряд Мэн Цзянцина остановил коней.
Центурион Цинь всю дорогу скакал во весь опор и теперь едва мог отдышаться.
Подъехав к Мэн Цзянцину, он сообщил, задыхаясь:
— Этого монаха зовут Лу. Его прозвали Лу Цзиньганом — Алмазным Лу. Он также ученик Оуян Бусю.
Мэн Цзянцин слегка удивился:
— Это южный князь Лу Цзиньган с озера Дунтин?
Центурион Цинь вздохнул:
— Именно.
На озере Дунтин было два великих предводителя — южный князь Лу Цзиньган и северный князь Тесный Архат, Тесюэ Лохань.
Оба были учениками Оуян Бусю и прежде служили под началом Чэнь Юдина.
После поражения Чэнь Юдина они отступили к озеру Дунтин.
Хотя формально они подчинились, эти двое всегда отказывались выходить на берег и сдаваться.
Обычно они лишь грабили проезжавших купцов и не занимались прочей мятежной деятельностью. К тому же на границах было неспокойно, поэтому двор закрывал на них глаза, решив разобраться с ними позднее.
Если здесь появился Лу Цзиньган, то где находился Тесюэ Лохань?
Неужели они боялись, что после вступления в Интяньскую управу Цзян Уцзи переметнётся на другую сторону, и потому пришли его перехватить?
Мэн Цзянцин повернулся к центуриону Ли:
— Центурион Ли, этот бой ваш.
Лу Цзиньган всегда славился закалкой железного тела.
Мэн Цзянцин полагал, что если его люди вступят с этим свирепым монахом в лобовое столкновение, быстро справиться с ним будет чрезвычайно трудно.
Центурион Ли молча надел оленьи перчатки.
Четверо его подчинённых одновременно наложили стрелы на луки.
Мэн Цзянцин и остальные отступили на несколько чжанов.
По приказу центуриона Ли четверо охранников одновременно выпустили стрелы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
