Грудь Дуань Сюя часто вздымалась, его поцелуи перемещались от её губ всё выше, касаясь глаз и лба.
Хэ Сыму обняла его за шею и, подняв на него взгляд, сказала:
— Стоять всё время на цыпочках немного утомительно.
Дуань Сюй тихо рассмеялся и, словно в шутку, произнёс:
— Хочешь пойти в комнату? Ведь это… наша брачная ночь.
Хэ Сыму медленно скользила взглядом по его лицу, дюйм за дюймом. Она подняла руку, подцепила его красную ленту для волос, затем отпустила и коснулась ворота его свадебного одеяния с вышитым узором сыхэ-жуи1, а затем, подняв на него глаза, ответила:
— Хорошо.
Дуань Сюй замер, пытаясь осознать смысл её слов, и, тяжело дыша, прошептал:
— Ты хочешь сказать…
Хэ Сыму коротко поцеловала его, и ответ стал очевиден без лишних слов.
Дыхание Дуань Сюя перехватило. Он подхватил Хэ Сыму на руки, и она с улыбкой обвила его шею, прижимаясь к его груди. Он вошёл в комнату, толкнув дверь ногой, а затем обернулся и закрыл её, прижав девушку к двери и целуя. В перерывах между поцелуями он произнёс:
— Сыму, у меня остался ещё один талисман…
— …Фэнъи действительно… щедр.
— Забери и моё осязание, Сыму.
Хэ Сыму открыла глаза и увидела, как Дуань Сюй достаёт из-за пазухи ту самую имбирно-жёлтую бумагу с начертанными знаками. Среди заливающего комнату красного цвета он улыбался так ярко, что кружилась голова. Он сказал:
— В будущем у меня будет много возможностей, очень, очень много возможностей, но в этот раз я хочу, чтобы ты чувствовала меня.
Надеюсь, ты запомнишь меня.
Хэ Сыму посмотрела на талисман в его руке и, склонив голову, с улыбкой ответила:
— Хорошо, будь по-твоему.
Талисман в руке Дуань Сюя в мгновение ока обратился в пепел.
В тот же миг Хэ Сыму ощутила небывалый жар прижатого к ней тела, гладкость шелкового свадебного одеяния и его мягкую, нежную кожу. Он пристально смотрел на неё, внезапно взял её за руку и поцеловал кончики пальцев.
Он прерывисто целовал каждый её палец, от подушечки до основания, от большого до мизинца, и наконец с легким смешком взял в губы средний палец. Палец, принадлежащий огню сердца.
Хэ Сыму начала мелко дрожать. Это незнакомое чувство влаги заставило её внезапно потерять самообладание. Казалось, всё тело ей больше не принадлежало, и по жилам текла не кровь, а расплавленная лава.
Дуань Сюй поднял её и уложил на праздничное одеяло с вышитыми уточками-мандаринками, снова глубоко целуя. Это ощущение разительно отличалось от того, что было раньше: тягучее и нежное, жаркое и переплетённое. Тепло, передававшееся от его тела к её собственному, словно пламя, которое сжигало её так, что она не знала, куда деть свои руки.
Пальцы Хэ Сыму крепко впились в спину Дуань Сюя, и она в полузабытьи спросила:
— Что это… такое?
Дуань Сюй прижался своим лбом к её и ответил:
— Это желание, Сыму, моё высочество.
Твоё желание.
— Ты хочешь меня, — прошептал он, и его дыхание коснулось её лица, соблазнительно поддразнивая. Продолжая целовать её, он добавил: — Так же сильно, как я хочу тебя.
Хэ Сыму открыла глаза и увидела покрасневшие глаза юноши. Всё его существо казалось охваченным багрянцем, словно от ожога, а взгляд был туманным и полным неги. Он выглядел не совсем осознающим происходящее. Свет в его глазах рассеивался, как тогда, когда он в прошлом был весь в крови, но в них глубоко отражалась она.
Заметив, что она открыла глаза, он притянул её руку и поцеловал ладонь.
— Словно сон… Сыму… — тихо проговорил он. — Мне никогда не снилось ничего прекраснее.
Взгляд Хэ Сыму дрогнул. Она приподнялась, чтобы поцеловать его глубоко и долго, и со вздохом сказала:
— За свою жизнь ты увидишь ещё сотни таких прекрасных снов.
Его сердце билось очень часто, порывисто и сильно, совсем не так, как когда она почувствовала его в первый раз.
В этот миг это сердце принадлежало ей и билось ради неё.
Она обнимала самый любимый ею череп в мире, целовала самые любимые глаза и, прижавшись к его уху, прошептала:
— Дуань Сюй, я настоящая, я не уйду. Только будь нежнее.
Юноша крепко обнял её, жадно вдыхая её аромат, его бледные пальцы запутались в её рассыпавшихся чёрных волосах.
— Сыму… — тихо позвал Дуань Сюй.
Это сердце не моё, оно полно любви к тебе.
Пусть гунцзы сорвёт плод и никогда не вернёт.
Когда Дуань Сюй проснулся, ночной ветер колыхал занавеси, а лунный свет был безмятежен. Перед глазами пронеслись недавние безумства. Он на мгновение напрягся, боясь, что это был лишь сон, но расслабился, увидев лежащую у него на груди девушку.
Как и прежде, крепко заснув, она искала, что бы обнять, и сейчас она крепко обхватила его за талию, уткнувшись лицом в грудь и открыв взору тонкую шею с отметинами от поцелуев.
Дуань Сюй обнял её за плечи и нежно погладил по шее; она повела плечами и уткнулась головой ещё глубже. Он и вправду был слишком нетерпелив, а из-за отсутствия осязания не чувствовал меры и причинил ей боль. Однако в глубине души он считал, что пусть лучше будет немного больно. Так чувства станут глубже, и она не сможет так просто забыть его.
Дуань Сюй убрал с её лица длинные волосы и заметил на её щеке тёмный след, похожий на кровь. Сердце его дрогнуло, он потянулся, чтобы осторожно стереть его, но не обнаружил раны. Тщательно восстановив события в памяти, он вспомнил. Она укусила его, и это была его кровь.
Казалось, то ли из-за того, что он слишком сильно её извёл, то ли из-за остроты возникшего желания, она только что крепко впилась зубами в его плечо, приложив немало сил, пока не показалась кровь.
Увидев кровь, она, напротив, возбудилась ещё сильнее, ни капли не ослабляя хватки.
Дуань Сюй со смешком вздохнул и погладил её по волосам, превращая шелковистые пряди в полный беспорядок.
Эгуи рождаются из желаний и вечно страдают от мук голода, поедая людей, чтобы облегчить их.
Хэ Сыму тоже была эгуй, она была ею с самого рождения и не знала, в чём же заключается её собственное желание. Цзян Ай говорил, что иногда ему кажется, будто Хэ Сыму завидует им, ведь у каждого эгуя в этом мире есть чёткая цель, каждый знает, ради чего живёт и ради чего умрёт.
И хотя эти пристрастия по большей части не сулили ничего доброго, по крайней мере, они об этом знали.
Путь же Хэ Сыму был скрыт в густом тумане.
Дуань Сюй поцеловал её в лоб и тихонько похлопал по спине. Если её голод вызван тем, что она никогда по-настоящему не жила в этом мире, если её жадность — это стремление познать этот мир, то он приложит все силы, чтобы помочь ей в этом.
— Если нравится кусаться — кусай. Ты хочешь мои пять чувств, и я отдам их тебе.
Я готов кормить тебя своей плотью и кровью, лишь бы избавить тебя от мук голода и согреть твой холод.
- Сыхэ-жуи (四合如意, sìhé rúyì) — традиционный китайский орнамент из четырёх облачных элементов, символизирующий единство и исполнение желаний во всех сторонах света. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
