Пэй Чуань выкупил свою прежнюю квартиру и теперь пил чай.
Чжэн Хан, узнав о его выходе из тюрьмы, тоже пришёл повидаться. Однако Чжэн Хан уже начал принимать дела в семейной компании, и только у Цзинь Цзыяна было полно свободного времени. Опасаясь, что столкновение Пэй Чуаня с Хо Сюем может быть опасным, он время от времени заглядывал к нему в роли диктора новостей.
— Чуань-гэ, Чуань-гэ! Тётю Чжао и остальных уволили из компании!
У семьи Бэй кончились деньги. Хо Сюй оказывал давление, и первым делом он перекрыл семье источники дохода.
Цзинь Цзыян спросил:
— Не поможешь?
Пэй Чуань ответил:
— Мгм.
Пальцы Пэй Чуаня поглаживали чайную чашку. Он знал, что поступает подло, но сейчас было нельзя. Нужно ещё подождать, этого было недостаточно.
Чжао Чжилань и Бэй Лицай попали под сокращение и только тогда поняли, что на самом деле означают власть и влияние.
Те люди и впрямь могли одной рукой закрыть небо1.
Из компании, где они проработали двадцать лет, их уволили в мгновение ока, совершенно не считаясь с прошлым.
Бэй Цзюнь и Бэй Яо учились. Чжао Чжилань смотрела на пустую сберегательную книжку, на душе было тревожно. Она впервые так сильно ненавидела человека.
Однако безденежье не могло заставить её пойти на компромисс.
Дочь была бесценным сокровищем. Кто не жил в бедности? В крайнем случае, потихоньку найдут работу.
Но она искала несколько дней, и ни одна компания не хотела её брать. В конце концов Чжао Чжилань, стиснув зубы, спросила, не нужны ли им уборщицы. В первый день ей ответили согласием, а на второй уволили.
Чжао Чжилань бегала весь день и к вечеру выбилась из сил, Бэй Лицай тоже устал.
В их доме зазвонил телефон. На том конце провода Хо Сюй неспешно произнёс:
— Тётя, вы надумали? У вас там есть обычай выкупа за невесту, я всё подготовлю как следует.
Чжао Чжилань так разозлилась, что тут же захотела повесить трубку.
Хо Сюй холодно сказал:
— Похоже, вы так и не поняли! Я смотрю, ваш сын довольно мил. Может, мне спросить его, не хочет ли он признать меня своим зятем?
Руки Чжао Чжилань дрожали:
— Что ты собираешься делать! Что ты, в конце концов, хочешь совершить!
На этот раз трубку повесил Хо Сюй.
С самого детства Чжао Чжилань учила дочь, что у человека должна быть гордость, нужно жить с высоко поднятой головой и не сгибать спину. Но только сейчас она поняла, насколько жесток этот мир. Из-за того звонка и из-за того, что Хо Сюй загнал их в тупик, она в страхе перестала пускать Бэй Цзюня в начальную школу. Вся семья не выходила из дома, оставаясь в квартире.
Деньги кончились, и с ребёнком могло что-то случиться.
Струна стойкости в сознании Чжао Чжилань наконец лопнула.
Именно тогда Пэй Чуань пришёл в старый жилой район.
Ночной ветер был прохладным. В этом районе он когда-то вырос.
Он постучал в дверь. Чжао Чжилань настороженно спросила:
— Кто?
Пэй Чуань ответил:
— Тётя Чжао, это Пэй Чуань.
Чжао Чжилань всё же открыла ему дверь, но лицо её было недобрым.
Пэй Чуань молчал. Он сразу показал Чжао Чжилань принесённые документы.
Когда Чжао Чжилань и Бэй Лицай дочитали их, они изменились в лице.
Они не были дураками. Тот человек по имени Хо Сюй явно имел кого-то любимого и близкого, но при этом заглядывался на Яо-Яо. Это само по себе было скверно, не говоря уже об ужасающем семейном прошлом семьи Хо и запутанных родственных связях, которые заставили сердце Чжао Чжилань содрогнуться от страха.
Дочитав до конца собранные Пэй Чуанем сведения, супруги поняли, что именно задумал Хо Сюй!
Ему нужна была жена-щит.
Чжао Чжилань была в отчаянии. Последние несколько дней она, словно загнанный зверь, отчаянно боролась. Если бы Хо Сюй любил Яо-Яо, то, даже если бы они не смогли ему противостоять, он бы в итоге хорошо к ней относился. Но он, оказывается, хотел поместить Яо-Яо в самое опасное место!
Чжао Чжилань закрыла рот рукой, слёзы катились по её лицу.
Что ей делать, как ей быть?
Лицо Бэй Лицая было мрачным. Он всегда мало говорил дома, но сейчас заговорил холодно и спокойно:
— Пэй Чуань, что ты хочешь этим сказать, принеся всё это?
Хоть и наступила весна, на улице всё ещё веяло прохладой, а с неба начал накрапывать мелкий дождь.
Мелкий дождь, тонкий, как коровья шерсть, внезапно сделал мир холодным и чистым.
Пэй Чуань поднял глаза и посмотрел в глаза Бэй Лицаю:
— Я могу вам помочь, я люблю Яо…
Не успел он договорить, как покрасневшая от гнева Чжао Чжилань влепила ему пощёчину.
Этот удар был беспощадным, голова молодого человека дёрнулась в сторону. Пэй Чуань молчал. Спустя мгновение он повернулся и, глядя на Чжао Чжилань, произнёс охрипшим голосом:
— Я люблю Яо-Яо.
Чжао Чжилань была вне себя от ярости! Забыв обо всём, она собралась снова ударить его.
Пэй Чуань стоял неподвижно. Бэй Лицай тоже был сильно разгневан, но, по крайней мере, сохранял рассудок и удержал Чжао Чжилань:
— Не бушуй, и так всё запутано.
Небо потемнело. Пэй Чуань опустил веки и очень медленным движением, дюйм за дюймом, опустился перед ними на колени.
Снаружи шелестел мелкий дождик, в комнате крепко спал Бэй Цзюнь.
Воздух внезапно замер.
У Пэй Чуаня не было голеней, его ноги были отсечены на два цуня (цунь, единица измерения) ниже колен.
Он упирался руками в пол, на его предплечьях вздулись вены.
Он стоял на коленях жалко, однако, вопреки его искалеченному телу, он был очень спокоен.
Впервые в жизни он выглядел настолько жалко перед посторонними людьми.
Гнев на лице Чжао Чжилань застыл, даже Бэй Лицай замолчал. Супруги тихо смотрели на Пэй Чуаня.
Пэй Чуань сказал:
— Я знаю, что у меня нет права. Знаю, что я подлец, раз пользуюсь чужой бедой, но я люблю её.
Мужчина тихо произнёс в тишине ночи, и его низкий, хриплый голос звучал на редкость отчётливо:
— Мне очень жаль.
Чжао Чжилань стиснула зубы и отвернулась.
Пэй Чуань знал, что, что бы он ни сделал, он не сможет их тронуть. В конце концов, родителям крайне сложно принять то, что их дочь будет с инвалидом.
Он поднялся, опустив веки:
— Хо Сюй торопится. Если вы не согласитесь, он не остановится ни перед чем. Времени мало. Тётя Чжао, дядя Бэй. Единственный способ защитить Яо-Яо — это сделать так, чтобы она… была замужем. Только тогда Цзян Хуацюн поверит, что она не имеет отношения к Хо Сюю.
Чжао Чжилань яростно воскликнула:
— Но это будешь не ты!
Для неё Пэй Чуань, пользующийся их бедой, был немногим лучше Хо Сюя!
Пэй Чуань помолчал и достал что-то из кармана плаща.
Первым предметом была банковская карта. Он сказал:
— Пароль — день рождения Яо-Яо. На ней пять миллионов восемьсот восемьдесят тысяч, всё моё нынешнее состояние.
Вторым был приказ о приёме на работу в Первый государственный НИИ. Пэй Чуань тихо сказал:
— Это моя работа. Я не заставлю Яо-Яо стыдиться.
Услышав о пяти миллионах восьмистах тысячах, Чжао Чжилань показалось, что она спит.
А увидев приказ из этого научно-исследовательского института, Чжао Чжилань окончательно убедилась, что видит сон.
Она призналась себе, что на мгновение была напугана.
Р-разве он не только что вышел из тюрьмы?!
Пэй Чуань пододвинул вещи по журнальному столику к Чжао Чжилань:
— Сейчас у меня есть только это, но в будущем я дам Яо-Яо лучшее. Я не позволю ей страдать. Я смогу защитить её и решить ваши нынешние трудности. Хо Сюй исчезнет из вашей жизни в течение этого года.
Он произносил эти дерзкие слова совершенно спокойным тоном, в котором сквозила смиренная мольба.
Бэй Лицай потер лицо обеими руками и тяжело вздохнул.
Когда Пэй Чуань выходил из дома семьи Бэй, мелкий дождь уже успел намочить дорогу.
Он осторожно положил домовую книгу Бэй Яо в карман плаща и пошёл прочь. Цзинь Цзыян, припарковавший машину снаружи жилого комплекса, был крайне взволнован:
— Ну как? Ну как?
Пэй Чуань кивнул.
В его глазах отражалась сложная гамма чувств: и неистовая радость, и затаённая тревога.
Когда тётя Чжао отдавала ему домовую книгу, ей по-прежнему нестерпимо хотелось откусить от него кусок плоти.
Они прекрасно понимали, что остался только этот единственный путь, Пэй Чуань.
Кроме Пэй Чуаня никто не стал бы так рисковать жизнью, вступая в прямое противостояние с семьёй Хо.
Чжао Чжилань отвернулась. В ней не было радости тёщи, смотрящей на жениха, она даже не хотела на него глядеть:
— Про Яо-Яо… сам ей скажешь.
Пэй Чуань хрипло ответил:
— Хорошо.
Теперь все понимали, что крайний срок, назначенный Хо Сюем, — это май. Сейчас уже апрель, до мая осталось двадцать дней, поэтому в течение этих двадцати дней Пэй Чуань и Бэй Яо должны пожениться. Свадьбу можно отложить, но свидетельство о браке необходимо получить.
Пэй Чуань знал, что на этот раз он победил.
Он выиграл самую драгоценную вещь в мире, и сейчас она надёжно покоилась в его ладони.
Когда Пэй Чуань сел в машину, Цзинь Цзыян только тогда увидел его лицо:
— Чуань-гэ, у тебя на лице…
След от пощёчины ещё не сошёл. Чжао Чжилань в своём ударе ни капли не пощадила его чувств.
Пэй Чуань поджал губы.
Когда просишь руки чьего-то сокровища, всё это ровным счётом ничего не значит.
Когда он пришёл к тёте Чжао и остальным, он знал, что будут такие последствия, поэтому он всё время оставался вполне спокойным.
Однако то, с чем Пэй Чуаню предстояло столкнуться дальше, не давало ему успокоиться. Он опустил глаза и сжал кулаки.
Как ему заговорить с Яо-Яо, как предложить ей выйти за него замуж прямо сейчас?
Бэй Яо всего двадцать один год, это возраст любопытства и познания мира. Её сверстники учатся и влюбляются. Как же ему вообще заговорить с ней о том, что он позволил Хо Сюю загнать её родителей в тупик только ради того, чтобы вымолить её провести с ним всю жизнь?
Она ещё даже университет не окончила.
Но то, с чем Пэй Чуань должен был столкнуться, ему всё равно придётся встретить.
Пэй Чуань во второй раз пришёл в кампус Университета B. В его первый приход ещё шёл снег, а поверхность озера сковал лёд. Ей тогда было семнадцать лет, и её глаза лучились искренней улыбкой.
В тот раз Пэй Чуань с чувством окончательного прощания в сердце сопровождал её, пока они смотрели на тот снег.
Но теперь пришла весна, и кампус был полон жизненных сил. Студенты сновали по территории, время от времени бросая взгляды на молодого мужчину под абрикосовым деревом.
Пэй Чуань был примерно того же возраста, что и они, но из-за холодного взгляда его благородные черты лица казались на семь частей суровыми.
Вот только аура была иной.
Она отличалась от ауры тех, кто вышел из теплицы и всё ещё полон мечтаний и стремлений к жизни. Он был тихим и молчаливым, его зрачки были черны как смоль. В общем, это было странное чувство. С первого взгляда можно было понять, что он не студент. Пэй Чуань выглядел слишком взрослым. Пэй Чуань ждал Бэй Яо.
Когда Бэй Яо вышла, она сразу увидела Пэй Чуаня.
Бэй Яо встала на цыпочки и очень тихим голосом, с улыбкой в глазах, сказала:
— Ты наклони немного голову.
Он помедлил и склонил голову.
Бэй Яо осторожно убрала лепесток абрикоса с его макушки. Розовато-белый цветок лежал на её ладони, она моргнула и поддразнила его:
— Весенняя прогулка, лепестки абрикоса осыпают голову. Чей это юноша на дороге так изящен и благороден.
Он резко поднял глаза на неё. Из-за этой невольной стихотворной строки Бэй Яо его сердце внезапно забилось чаще.
Она процитировала «Весеннюю прогулку» из цикла «Думы о родине императора» Вэй Чжуана.
Горло Пэй Чуаня пересохло, он спросил её:
— Какая следующая строка?
Она задумалась, и пока она размышляла, её глаза заблестели, словно водная гладь. Вспомнив смысл следующей строки, Бэй Яо немного смутилась.
Она подумала, что Пэй Чуань просидел в тюрьме несколько лет и действительно не знает продолжения этого стихотворения.
Бэй Яо не стала долго раздумывать и серьёзным тоном, словно просвещая его, произнесла:
— Следующая строка: «Я намерена отдать себя ему в жёны и прожить так всю жизнь. Даже если буду безжалостно брошена, не познаю стыда».
Хотя он прекрасно знал, что она ещё ничего не ведает, он жаждал тепла и трогательных чувств, невольно принесённых ею в этот момент. Рука Пэй Чуаня нежно коснулась её щеки:
— Хм.
Бэй Яо спросила:
— Ты знаешь, что это значит?
Пэй Чуань ответил:
— Знаю.
Бэй Яо прикусила губу, её щёки покраснели. Это стихотворение повествовало о девушке, которая стремится выйти замуж и никогда об этом не жалеет. Она изначально думала, что Пэй Чуань не знает его. Ей было немного стыдно, и она боялась, что он неправильно её поймёт, поэтому тихо оправдалась:
— Я просто процитировала стихи, чужие стихи, ничего такого я не имела в виду.
Она чувствовала, что нельзя давить на своего чувствительного парня. К тому же жизнь такая долгая, а сейчас ещё слишком рано.
В его сердце стало немного тоскливо, ожидание рассеялось, заставив его слегка протрезветь, и его захлестнула горечь, тонко покрытая слоем сахара.
«Не хочешь выходить замуж?
Мне очень жаль, Яо-Яо».
- Одной рукой закрыть небо (只手遮天, zhǐ shǒu zhē tiān) — обладать огромной властью, позволяющей скрывать правду или творить произвол. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
