По логике вещей, каникулы должны были начаться на следующий день после оглашения результатов итоговых экзаменов, но из-за инцидента со списыванием в обычно расслабленной атмосфере прибавилось пересудов.
На самом деле школы обычно не выносят вердикт о списывании так легко, но в этот раз завуч был столь решителен по трём основным причинам.
Во-первых, прошлые оценки Пэй Чуаня были слишком далеки от первого места в совместном экзамене. Ни один здравомыслящий человек не поверил бы, что кто-то способен совершить такой невероятный рывок всего за один месяц.
Во-вторых, совместный экзамен имел огромное значение. Если бы Сань-чжун не разобралась с этим быстро, то это стало бы занозой в сердце для всех учеников, собиравшихся уходить на зимние каникулы, чтобы встретить Новый год дома.
В-третьих, завтра начинались каникулы, и времени на то, чтобы Пэй Чуань пересдал экзамен, уже не оставалось.
Обычное списывание — не скандал, а вот утечка ответов — это уже скандал. Ведь ученики станут задаваться вопросом: почему на совместном экзамене трёх школ именно в вашей Сань-чжун кто-то смог раздобыть эталонные ответы?
Они начнут подозревать. Неужели успеваемость в Сань-чжун всегда была фальшивой?
Поскольку дело касалось репутации школы, завуч почти подсознательно хотел немедленно дать объяснение, чтобы утихомирить страсти. В конце концов, завтра наступали каникулы, и все ученики должны были разъехаться по домам. Если не уладить это сейчас, то не только ученики, но даже руководство школы не сможет спокойно провести праздник.
Как на грех, тот ученик оказался крепким орешком.
Когда началась вечерняя самоподготовка, Пэй Чуань по-прежнему отказывался давать объяснения. Учитель Чэнь сказал:
— Пэй Чуань, учителю остаётся только связаться с твоим отцом.
Пэй Чуань внезапно встал. В тот момент в классе было очень тихо, и почти все услышали, как юноша холодно произнёс:
— В моих данных указано, что родителей нет.
В классе воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает иголка.
Пэй Чуань взял свою куртку, висевшую на спинке стула, и вышел из класса.
Зима в городе С казалась бесконечной чередой снегопадов.
Он шагал по снегу, оставляя за собой цепочку следов разной глубины.
Бэй Яо прибежала в Сань-чжун как раз в тот момент, когда он выходил. Вечерние огни школы горели в полную силу. Она была в красном шарфе, и её дыхание в холодном воздухе превращалось в белые облачка пара.
— Пэй Чуань! — девушка подбежала к нему. — Куда ты идёшь?
Пэй Чуань увидел причину своих поступков и поджал губы:
— Зачем ты пришла?
— Ты не списывал, почему ты не объяснишься?
Её глаза были такими нежными и сияющими. Пэй Чуань посмотрел на неё:
— Да и что тут объяснять.
Бэй Яо сказала:
— Пойдём со мной, мы вместе всё докажем. Нельзя позволять им несправедливо обвинять тебя.
Пэй Чуань тихо ответил:
— Бэй Яо, это не важно.
Она склонила голову набок, не понимая:
— Что?
Пэй Чуань отвёл взгляд.
«Всё это было не важно. Ни баллы, ни репутация, абсолютно ничто. Важно было лишь то, что в этом мире, о чём бы ты ни попросила, я расшибусь в лепёшку, но сделаю это».
И при этом о причинах и чувствах он должен был трижды скрепить уста, не смея поведать о них никому.
Бэй Яо моргнула и сказала:
— Давай вернёмся, хорошо?
Пэй Чуань с потемневшим взглядом направился к школьным воротам.
Бэй Яо смотрела ему в спину, всё ещё обдумывая ту самую вероятность. Почему он не объясняется? Неужели всё действительно так, как она думает?
Она коснулась своих мягких щёк. Они стали горячими.
Может быть, Пэй Чуань… точно так же, как она сама немного питает чувства к нему, и на самом деле изо всех сил старался ради одной её фразы?
При мысли об этой возможности в её глазах невольно засияла лёгкая, робкая улыбка.
— Пэй Чуань! — Она сложила ладони рупором и протяжно позвала, её голос в зимней ночи звучал нежно и сладко: — Пэй Чуань!..
Он обернулся.
Бэй Яо сказала:
— Вернись!
Она махала ему среди снегов, укутанная в ярко-красный шарф, похожая на праздничный маленький комочек. Её щёки порозовели, а в глазах словно плескалась чистая озёрная вода.
Его сердце забилось с огромной силой. В тот миг он был совершенно бессилен.
Для принципов и ненависти Пэй Чуаня не осталось места в этих чистых миндалевидных глазах.
В нём даже зародилось некоторое раздражение. Он ведь и так уже не собирался ничего с ней делать. Могла бы она сама вести себя потише и быть послушнее?
«Будь хоть немного послушнее, хорошо? Будь добра, держись от меня подальше, ладно?»
Однако маленький комочек посреди ледяного и снежного мира с улыбкой смотрел в его сторону:
— Скорее иди сюда.
Он подошёл.
Раздражение было густым и тягучим, Пэй Чуаню хотелось просто покончить с собой.
— Ну всё, идём назад. — В отличие от Пэй Чуаня, в её сердце расходились круги радостной ряби.
Она словно внезапно что-то осознала. Крошечное семечко в её сердце пробилось сквозь холодную твёрдую почву и превратилось в нежный зелёный росток, заставивший душу таять и наполнивший её восторгом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
