Перед самым концом зимних каникул Бэй Яо, Чжао Чжилань и Бэй Цзюнь отправились в гости к Фан Миньцзюнь.
Учитель Фан прислала их семье вещи, а Чжао Чжилань отнесла семье Фан немного приготовленной ею домашней колбасы.
Чжао Чжилань болтала в гостиной с Чжао Сю, а Бэй Цзюнь играл сам по себе.
После Нового года Фан Миньцзюнь тоже исполнилось семнадцать. Теперь она выглядела спокойной и рассудительной, словно преобразилась, отбросив прежнюю оболочку и сменив кости1.
Исчезла её напускная спесь, и она стала вызывать симпатию.
Фан Миньцзюнь достала нарезанные кубиками яблоки и стала есть вместе с Бэй Яо. Она сказала:
— Люди правда странные. Моя и твоя мамы большую часть жизни соревновались друг с другом, в душе бог знает как презирали одна другую, а в итоге, едва мы переехали, на каждый праздник всё равно ходят друг к другу в гости.
Бэй Яо тоже прыснула со смеху.
Фан Миньцзюнь беспомощно произнесла:
— Ту бутылку вина велела отправить моя мама, у отца на такое мозгов бы не хватило. Моя мама… у неё не самый приятный язык, и за всю жизнь у неё, наверное, только тётя Лань в подругах и осталась.
Бэй Яо кивнула:
— Моя мама в этом году тоже всё твердит, что после вашего отъезда на Новый год стало гораздо тише.
Фан Миньцзюнь спросила:
— Семья дяди Пэя тоже съехала?
— Да.
Фан Миньцзюнь и Бэй Яо обе учились в Лю-чжун. Так как они были в разных классах, то обычно редко виделись в школе, но о том громком случае с «обманом на экзамене» перед Новым годом Фан Миньцзюнь, разумеется, знала.
— Дядя Пэй переехал, а Пэй Чуань не последовал за ними?
Бэй Яо тихо ответила:
— Нет.
Обе девушки ненадолго замолчали. В конце концов, о делах семьи Пэй за все эти годы старые соседи знали всё.
Фан Миньцзюнь немного подумала:
— А как же мама Пэй Чуаня? Столько лет прошло, а я так ничего и не слышала о том, как живёт тётя Цзян.
Бэй Яо посмотрела в окно. Снаружи всё было белым-бело, туман застилал стёкла. Она сказала:
— Я тоже не знаю. Она вышла замуж, у неё, должно быть, новая семья.
Единственным, кто потерял дом, был Пэй Чуань.
Фан Миньцзюнь повернулась и какое-то время копалась в своём шкафу, пока не достала маленькую копилку в виде поросёнка. Она вытряхнула из неё кучу бумажных купюр и монет:
— Все свои новогодние деньги я каждый год отдаю маме, сейчас у меня есть только это. Я с ним не очень близко знакома, так что передай ты.
Бэй Яо сложила деньги обратно:
— Минь-Минь, оставь это себе на расходы. Пэй Чуань не возьмёт.
Фан Миньцзюнь вспомнила скверный и упрямый характер Пэй Чуаня, подобный вонючему и твёрдому камню:
— И то верно.
Девушки поболтали ещё какое-то время, и вдруг Фан Миньцзюнь сказала:
— Недавно мама сказала, что поведёт меня знакомиться с кое-кем. На самом деле это было свидание вслепую.
Бэй Яо не ожидала, что она сама заговорит об этом. Фан Миньцзюнь, казалось, не особо переживала:
— Я боялась, что если не пойду, мама расстроится. Она… сердце у неё не злое. Я сходила и посмотрела. Тот парень старше меня на два года, его зовут Хо Динлинь. Он мне не нравится. Он явно презирает наше стремление примазаться к нему, но при этом нацепляет фальшивую улыбку. — Говоря о «стремлении примазаться», она была очень искренна. Повзрослев, она стала необычайно широка душой.
Фан Миньцзюнь нахмурилась:
— Вообще-то сейчас уже не те времена, чтобы ходить на свидания вслепую. Я согласилась пойти только потому, что мама сказала «просто познакомься с другом», но мама осталась очень довольна Хо Динлинем. Она говорит, что потомки семьи Хо с прямыми корнями и красными ростками2, и настаивает, чтобы я сходила ещё несколько раз.
Бэй Яо недоумевала:
— С прямыми корнями и красными ростками?
Фан Миньцзюнь объяснила:
— Семья Хо весьма влиятельна в городе B. Раньше в их роду было много выдающихся офицеров, а когда они позже занялись бизнесом, то и там всё шло как по маслу, они очень богаты. Семья Хо Динлиня — дальние родственники семьи Хо, но из-за этой связи, стоило им вернуться в город С, он сразу стал крайне популярным.
Бэй Яо и сама не могла объяснить почему, но, слыша всё это, она чувствовала какую-то странность. Однако из-за того, что её воспоминания остановились на третьем классе старшей школы, а в жизни и так многое изменилось, она больше не полагалась на прежнюю память.
Бэй Яо оставалось только сказать Фан Миньцзюнь:
— Если не нравится, не заставляй себя. Поговори хорошенько с тётей Чжао Сю, она сможет понять.
— Я так и сделаю.
Возвращаясь в жилой комплекс, Бэй Яо встретила Чэнь Инци. Он был немного старше их и сейчас учился в профтехучилище.
— Тётя Чжао, Бэй Яо.
— А, это Чэнь Ху! Ты уже поел?
Чэнь Инци кивнул и подчеркнул:
— Меня зовут Чэнь Инци.
— Ох, у тёти Чжао память плохая, совсем забыла.
Видя его неловкость, Бэй Яо пришлось сказать маме:
— Я немного поговорю с Чэнь Инци.
Чжао Чжилань, подхватив Бэй Цзюня, поднялась наверх.
Взгляд Чэнь Инци так и бегал туда-сюда, и спустя долгое время он, запинаясь, заговорил:
— Ты была дома у Фан Миньцзюнь, о чём вы там болтали?
Бэй Яо не стала ему лгать:
— Её мама устроила ей свидание вслепую, она рассказывала мне об этом.
— Что?!
Полноватый юноша едва не подпрыгнул от удивления:
— Свидание вслепую! Сколько ей лет, чтобы ходить на свидания!
Голос у него был густой, но пронзительный. Бэй Яо беспомощно ответила:
— Мы тоже так думаем, но тётя Чжао считает иначе. Ей кажется, что парень очень выдающийся, и познакомиться пораньше — это неплохо.
Чэнь Инци ошеломлённо замер.
Спустя мгновение он понуро опустил голову.
Он посмотрел на свои широкие и большие руки, заплывшие жиром. На его теле, животе, шее и щеках было много плоти. Помимо любви к еде, была ещё и врождённая семейная наследственность. Его семья была среднего достатка, отец Чэнь — обычный рабочий, а сам он не отличался умом, поэтому в этом году пошёл учиться в обычное профтехучилище на автомеханика.
Восемнадцатилетний юноша впервые осознал, что не видит своего будущего.
Ему не нравилось, когда люди, проходя мимо, прикрывали рты и вполголоса обсуждали его фигуру. Но он мог притворяться оптимистом, делая вид, что ему всё равно и это его не касается.
В этой жизни есть много вещей, которые приходится принимать против воли.
Чэнь Инци протянул Бэй Яо свои припасы, сушёный батат:
— Спасибо, что рассказала мне об этом, Бэй Яо. Возьми для себя и Бэй Цзюня.
Бэй Яо не могла взять это просто так и покачала головой:
— Спасибо, у нас дома ещё много новогодних угощений осталось. Если хочешь, я попозже вынесу тебе немного.
Чэнь Инци промолчал. Он молча швырнул только что купленные сладости в мусорный бак жилого комплекса.
Он не хотел быть таким обжорой и не хотел быть таким толстым.
Бэй Яо в недоумении смотрела на него. Шестнадцатилетняя девушка стояла на снегу, похожая на прекрасную фарфоровую куклу.
Чэнь Инци вдруг сказал:
— Бэй Яо, предположим… я говорю «предположим»… что Пэй Чуань любит тебя, ты бы приняла его?
Бэй Яо мгновенно покраснела:
— К чему… к чему ты это спрашиваешь?
— Ты скажи мне, ты им брезгуешь?
Чэнь Инци услышал её встречный вопрос:
— С чего бы мне им брезговать?
В её глазах была чистота, словно талый снег, без малейшей примеси.
Чэнь Инци стиснул зубы:
— У него нет ног!
Это изъян на всю жизнь, понимаешь ты или нет?
Улыбка на лице Бэй Яо померкла. Она опустила длинные ресницы и сказала:
— У многих людей здоровые ноги, но ни один из них — не Пэй Чуань.
Пэй Чуань не чудовище, просто в детстве он был несчастнее многих других детей. В этом мире так много здоровых людей, но у неё нет причин любить их, ведь они не Пэй Чуань.
Чэнь Инци в шоке уставился на неё.
— Ты…
Только теперь Бэй Яо осознала, что именно сказала. Чэнь Инци не был дураком, и по тому, как она защищала Пэй Чуаня, он всё понял. Даже если она и не была уверена до конца, она точно не стала бы брезговать им.
Бэй Яо собралась домой.
Когда она уже почти зашла в подъезд, Чэнь Инци вдруг окликнул её:
— Бэй Яо.
Она обернулась.
— Ты очень хорошая, — искренне произнёс он. — Именно потому, что ты слишком хорошая, Пэй Чуань точно не посмеет любить тебя.
Бэй Яо была поражена. Она не совсем понимала, что юноша имел в виду.
Чэнь Инци сжал кулаки:
— У людей с изъянами, даже если на лице это и не отражается, в сердце живёт сильное… чувство неполноценности. Я только что просто предположил, не бери в голову. Мы выросли вместе, и хоть в детстве я был невыносим, я знаю его характер. Он точно не станет тебя беспокоить. Если будет возможность, пожалуйста, будь к нему чуточку добрее. Таким, как мы… нет, ему… ему нелегко даётся даже один шаг вперёд.
Сказав это и не дожидаясь реакции Бэй Яо, он развернулся и побежал домой. Повзрослев, он начал немного понимать Пэй Чуаня и теперь никак не мог заставить себя ненавидеть этого холодного юношу.
Бэй Яо стояла на снегу в восьмой день нового года. Она слегка подняла глаза. Зимнюю сливу в жилом комплексе когда-то повалило сильным ветром, но позже жители подняли её и заботливо выходили.
И теперь среди льда и снега она распустила свои благоухающие цветы.
То, что раньше было неясным — злившая её реакция Пэй Чуаня, его слова о том, что он ей как брат, и многое другое, — всё это вдруг стало отчётливым, словно со стекла, на которое подышали, стёрли пальцем туман.
«Пэй Чуань точно не посмеет любить тебя».
- Сбросить прежнюю оболочку и сменить кости (脱胎换骨, tuō tāi huàn gǔ) — радикально измениться, переродиться. ↩︎
- Корни прямые, а ростки красные (根正苗红, gēn zhèng miáo hóng) — происходить из хорошей, политически благонадёжной семьи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
