Рано утром следующего дня Юй Ту официально вернулся на работу в институт и первым делом направился в кабинет профессора Чжана. Тот давно ожидал его возвращения, поэтому держался внешне невозмутимо, с лёгким налётом показного безразличия.
Сидя за столом, пожилой учёный перелистывал технико-экономическое обоснование:
— Что бы я тебе ни втолковывал — как об стенку горох. А стоило старому Ху позвонить — сразу и в Сиань сорвался, и обратно работать надумал? Я твой учитель или он?
Старик выглядел недовольным, но Юй Ту прекрасно знал, что тот сердится не по-настоящему. Он сдержанно пояснил:
— Дело не в директоре Ху. Там, в Сиане… я сам во всём разобрался.
— В самом деле разобрался? — Профессор Чжан закрыл папку с отчётом, потёр переносицу и отбросил наигранную суровость. — Старый Ху велел тебе выходить на работу сразу после возвращения из Сианя, а ты отказался. Разве не потому, что в душе ещё оставались сомнения?
Он вздохнул:
— Не принимай близко к сердцу то, что я наговорил в прошлый раз. Позже я и сам крепко подумал: условия, в которых живёт ваше поколение, совсем не те, что были у нас. В наше время тоже приходилось несладко, но где тогда было легко? Все жили одинаково тяжело, оттого и держались сплочённо, ни у кого не возникало чувства уязвлённости. А теперь всё иначе: жизнь для молодёжи стала куда дороже, разрыв между отраслями вырос до небес. Как тут человеческой душе не дрогнуть? Стремиться к лучшему — это естественная человеческая природа. Мои прежние слова были оторваны от реальности и простого человеческого сочувствия, и за это я должен перед тобой извиниться.
Юй Ту был тронут:
— Учитель…
Профессор Чжан махнул рукой, останавливая его:
— Поэтому я пойму и приму любой твой выбор. Что бы ты ни решил, ты навсегда останешься моим учеником. Но если человек возвращается на своё место с сомнениями и колебаниями в душе, у него ничего путного не выйдет.
Он повторил вопрос ещё раз:
— Ты действительно во всём разобрался?
Это были его собственные недавние слова, но перед лицом столь проникновенного вопроса наставника мысли Юй Ту отчего-то унеслись далеко за пределы работы…
Уклонившись от прямого ответа, он глухо произнёс:
— Я выложусь без остатка.
Профессор Чжан с облегчением кивнул:
— Вот и славно. Наши аэрокосмические кадры с каждым годом молодеют: в прошлом году в Пекине парень в тридцать пять лет уже стал генеральным конструктором. Надеюсь, ты тоже будешь стремиться к этой планке.
Вспомнив кое-что, профессор Чжан спросил:
— С чего это вдруг заболел Гуань Цзай? Что-то серьёзное?
Юй Ту на миг запнулся:
— Говорит, ничего страшного. Просил передать коллегам, чтобы не приходили его навещать.
— Узнаю его упрямый характер, — успокоился старик. — Тогда возьмите на себя побольше его задач. Ступай, работай.
Юй Ту кивнул и уже взялся за дверную ручку, как профессор снова окликнул его:
— А та актриса… на самом деле хорошая девушка. И рассуждает вполне здраво… — Старик неловко кашлянул, лицо его на миг дрогнуло, но он тут же напустил на себя строгий родительский вид: — О личной жизни тебе тоже пора подумать. По-моему, она очень подходящая партия, прояви-ка побольше инициативы… Ну всё, иди.
Однако Юй Ту не сдвинулся с места. Помолчав, он поднял глаза на учителя — словно спрашивая его, а может, самого себя:
— Учитель, по какому праву?
Старик опешил, а затем искренне рассердился:
— Вот уж чего не пойму! Ты — без пяти минут генеральный конструктор, выпускник ведущего вуза, чем ты не пара какой-то актрисе?! Деньгами? Ну так даже если бы ты зашибал миллионы и десятки миллионов в год, до её доходов тебе всё равно не дотянуться. В чём ты не уверен?
— Наша космонавтика — самая романтичная профессия на свете, откуда в ней только берутся такие зануды вроде тебя! — в сердцах заворчал старик, прогоняя его. — Пошёл вон, пошёл! Глаза б мои на тебя не глядели!
В первый день после возвращения Юй Ту не стал задерживаться допоздна: около семи вечера он вышел из института и сразу поехал в больницу «Хуашань».
Войдя в палату, он застал перепалку между Гуань Цзаем и его супругой Шэнь Цзин. Завидев Юй Ту, больной воззрился на него как на спасителя и, схватившись за гудящую голову, указал пальцем:
— Спроси его сама! Есть у него девушка или нет? С чего ты взяла, будто я спустя рукава сватаю твою сокурсницу… то есть, знакомлю?
Жена метнула в мужа сердитый взгляд и переключилась на гостя:
— Вы же у нас ужинали совсем недавно! Двух месяцев не прошло — и уже завёл девушку?
Юй Ту выдержал секундную паузу, затем кивнул, подыгрывая другу:
— Да, завёл.
— Покажи фото.
Разумеется, никакой фотографии у Юй Ту не было. Шэнь Цзин недовольно поджала губы:
— Нет так нет. Не нравится кандидатура — так и скажи, зачем юлить и городить небылицы?
Гуань Цзай, чувствуя себя несправедливо обвинённым, с упрёком уставился на товарища:
— Ты же сам хвастался, будто девушка от тебя без ума! И что, даже одной фотографии не найдётся?
Не дожидаясь ответа, он заискивающе заглянул в глаза жене:
— Вот видишь, жёнушка, я же говорил: старина Юй только с виду такой благонадёжный, а копни поглубже — одна гниль наружу лезет! Я сам раньше покупался на его скромность, но пока он эти ночи дежурил у моей койки, вся правда и вскрылась. Знакомить с ним твою сокурсницу — только жизнь девчонке ломать!
Юй Ту стряхнул оцепенение и поддержал шутливый тон:
— И в чём же заключается моя «гниль»?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.