Юй Ту с головой ушёл в беспрецедентный рабочий завал. Коллегам по научно-исследовательскому институту было не привыкать к режимам «день плюс ночь» и «шесть плюс один», но то, с какой бешеной самоотдачей он впрягся в работу на этот раз, откровенно пугало.
Выйдя из лаборатории, Да Мэн не удержался от предостережения:
— Полегче давай, притормози! Не хватало ещё, чтобы ты, как старина Гуань, с перегрузками на больничную койку загремел.
Он всё ещё не знал истинного диагноза Гуань Цзая.
Юй Ту ответил:
— Всё в порядке, я держу под контролем.
Собственным здоровьем он, разумеется, рисковать не собирался. Напротив, вернувшись в институт, он выстроил свой распорядок куда строже прежнего. Если раньше они с Гуань Цзаем то и дело засиживались за чертежами, забывая про сон и еду, то теперь он с идеальной пунктуальностью ходил на обед, вовремя ложился спать и регулярно занимался спортом.
Он распланировал своё расписание с математической точностью, без единого свободного зазора, и педантично следовал каждому пункту.
— Слушай, а ты ведь за все эти недели отпуска совсем не отдыхал, да? — подметил Да Мэн.
— С чего ты взял?
— Да у тебя после возвращения прямо озарение за озарением! Раз, два, три, четыре, пять — все тупиковые задачи, на которых проект буксовал, щёлкнул как орехи! Старина Юй, с таким напором ты что, решил подсидеть старину Гуаня, пока тот в больничке прохлаждается?
— Пошёл вон, — двумя словами отрезал Юй Ту.
Когда Да Мэн и впрямь убрался восвояси, Юй Ту ещё долго стоял посреди коридора, а затем горько и насмешливо усмехнулся самому себе.
В одну из суббот в середине месяца раздался звонок от Чжай Ляна.
— Ся Цин приехала в Шанхай! Говорит, хочет вернуть должок за прошлый раз и зовёт всех в ресторан. Велела тебя вытащить — хоть сегодня, хоть завтра, как тебе удобно.
Юй Ту отказался сразу:
— У меня нет времени.
— Ладно, моё дело предложить. Не пойдёшь — и к лучшему, а то этот мерзавец Цюй Мин опять начнёт ядом брызгать, — Чжай Лян легко свернул разговор и повесил трубку. Однако около десяти вечера, когда Юй Ту уже собирался уходить из института, телефон зазвонил вновь.
Он снял трубку, но из динамика донёсся голос Ся Цин. Похоже, она успела изрядно выпить, потому что без обиняков спросила:
— Юй Ту… мисс Цяо… кто такая эта мисс Цяо?
Мисс Цяо…
Он уже порядочно времени не позволял себе вспоминать о мисс Цяо, однако вокруг находилось слишком много желающих напомнить о ней. Школьные чаты, университетские группы — уведомления вспыхивали непрерывно, все наперебой обсуждали её имя.
Он искренне не желал слышать это имя, но всякий раз, когда другие заводили о ней речь, сердце предательски откликалось затаённой радостью. Наверное, только в такие редкие мгновения он мог выпустить на волю чувства, запертые наглухо под замок.
Юй Ту протянул руку, щёлкнул выключателем и погасил свет в кабинете. В сгустившейся темноте он сжал телефон и совершенно спокойным, уверенным тоном произнёс:
— Разумеется, это Цзинцзин.
Юй Ту никак не ожидал, что на следующий день от Ся Цин придёт новое сообщение. Он как раз направлялся в конференц-зал на плановое совещание.
«Чжай Лян сказал, ты сегодня на дежурстве. Найдётся время выпить чаю?»
Мазнув взглядом по строчкам, он с холодным равнодушием убрал смартфон в экранированный шкаф для блокировки сигналов. Совещание завершилось лишь в начале девятого вечера. Забрав трубку, во Вэйсинь он обнаружил ещё два входящих сообщения:
«Я жду тебя в кофейне рядом с твоим институтом».
И следом — геолокация, отправленная в шесть пятьдесят вечера.
Ся Цин сидела у окна в тонком кашемировом пальто. Весь её облик — от укладки до кончиков ногтей — дышал безупречной, тщательно выверенной элегантностью, которая казалась совершенно чужеродной в скромном интерьере местной кофейни.
Впрочем, отыскать в этом районе хоть какое-то приличное заведение само по себе было подвигом.
Оказавшись здесь, она и сама понимала, что поддалась какому-то безумному наваждению.
Но даже если разум помутился, сейчас ей было жизненно необходимо увидеть Юй Ту лично. Иначе пожар, вспыхнувший в груди после просмотра того видеоролика, не утихнет никогда.
Она до сих пор отказывалась верить.
Она давно слышала от Цюй Мина про таинственную «мисс Цяо», с которой Юй Ту якобы распивал «Романе-Конти». В глубине души закрадывалось подозрение, не Цяо Цзинцзин ли это, но разве такое возможно?
Как Юй Ту мог связаться с Цяо Цзинцзин? Она ведь никогда не была в его вкусе!
К Цяо Цзинцзин у Ся Цин всегда было весьма специфическое отношение. В средней школе она сама была непререкаемой звездой: умнейшая из учениц и признанная красавица. Но стоило перейти в старшие классы, как в одном классе с ней объявилась девчонка ещё красивее и популярнее. Не испытывать ревности было выше человеческих сил. Спасало одно: по школьной успеваемости Ся Цин оставляла её далеко позади. И главное — та призналась в чувствах парню, который нравился им обеим, и получила сокрушительный отказ.
Именно поэтому, добившись взаимности от Юй Ту уже в университетские годы, Ся Цин первым делом разыскала бывшую соседку по парте, с которой не общалась сто лет. Она отлично знала её длинный язык и страсть к сплетням: через пару часов новость облетела всех до единого одноклассников.
В тот миг, помимо упоения сбывшейся мечтой, она испытывала двойное торжество, вспоминая унизительный провал Цяо Цзинцзин.
И вот теперь, спустя годы, Юй Ту сошёлся с Цяо Цзинцзин?! Они вместе распивают элитные вина, играют в сетевые игры, рука об руку появляются перед миллионами зрителей…
Ся Цин потеряла сон.
На её месте могла оказаться любая другая, но только не Цяо Цзинцзин!
Его фраза «Разумеется, это Цзинцзин» звенела в ушах. По какому праву «разумеется»?! Только потому, что сегодня она стала знаменитой актрисой?!
Какая нелепость!
Словно повинуясь шестому чувству, Ся Цин повернула голову к стеклу. Через дорогу к кофейне неторопливо шагал Юй Ту. Пальто на нём было самым заурядным, но великолепная выправка и природная стать превращали любую простую вещь в нечто благородное.
Проходившие мимо девушки невольно оглядывались ему вслед, а он вышагивал, не замечая чужих взглядов. Когда-то в юности это было ещё одной причиной её девичьей гордости: парень, по которому сохли абсолютно все вокруг…
По правде сказать, все эти годы Ся Цин ни секунды не жалела о том, что бросила его.
Да и с какой стати жалеть? Мужчина, способный зарабатывать огромные деньги, отмахивается от карьеры ради эфемерных «идеалов» и пытается переложить семейные тяготы на плечи женщины — это верх инфантилизма и махрового эгоизма!
Бешеные цены мегаполиса не делают скидок на чьи-то возвышенные мечты. Они оба выросли в заурядных семьях из провинции: если не пахать вместе плечом к плечу, как вообще зацепиться за жизнь в Пекине или Шанхае?
Покупка квартиры, образование будущих детей — каждая статья расходов выливается в астрономические суммы. Разве нищенская ставка в институте способна это покрыть? Тащить всё на себе одной? С какой стати?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.