Юй Ту вспомнил:
— Я ведь набил их не в дуэте с тобой. Мне казалось, такой подарок не считается. — Он нахмурился: — Ты простила меня только из-за этого?
Разумеется, не только из-за этого.
А из-за того, что она живо представила, как он сидел в пустой гримёрке перед неизбежной разлукой, с тяжёлым сердцем выбивая для неё этот чертов пентакилл. Вспомнила, как отчаянно он старался подарить ей его до турнира… И внезапно до конца разглядела всю его скрытую боль, внутреннюю борьбу и ту негромкую, но бездонную глубину чувств, на которую был способен только Юй Ту.
— Откуда ты знаешь пароль от моего экрана? — вопросом на вопрос ответила она. Код вовсе не совпадал с кодом от двери квартиры — 1316.
— Случайно запомнил. Ты вводила его при мне слишком много раз.
— Ты сыграл всего две партии. Как у тебя вышло взять два пентакилла подряд? У меня ранг совсем не детский!
— Заходил в лобби и писал союзникам: «Отдайте фарм, затащу катку».
Цяо Цзинцзин изумленно моргнула:
— И что?
— Во второй игре один заартачился: мол, с какого перепугу? Я ответил: «Девушка смотрит, братья, выручайте».
Цяо Цзинцзин прыснула со смеху:
— Это совершенно на тебя не похоже!
Юй Ту не отрывал от неё тёмного взгляда:
— Я сейчас вообще на себя не похож.
И то правда… Вспомнив дерзкий поцелуй на глазах у всего класса, Цяо Цзинцзин почувствовала, как щёки заливает румянец.
Ладонь Юй Ту коснулась её волос, пальцы ласково скользнули по прядям:
— Мы можем поговорить о чём-то, кроме игры?
Воздух на лестничной клетке вновь наэлектризовался до предела.
— О чём? — еле слышно обронила она.
Голос Юй Ту сорвался на хриплый полушёпот:
— Это значит… ты согласна быть со мной?
Цяо Цзинцзин опустила глаза, теребя пушистую оторочку на рукаве:
— Я припоминаю, что в школьные годы задавала тебе и другие вопросы.
— Да. Про колонизацию Марса.
— Ты обязан дописать ответы.
Юй Ту опешил, а затем в глубине его глаз расцвела ослепительная улыбка:
— Хорошо.
Цяо Цзинцзин смущённо качнула головой:
— Только по ночам не сиди. Я не тороплю.
На этот раз Юй Ту помедлил несколько секунд и лишь затем выдохнул с безграничной нежностью:
— Хорошо.
За дверью пожарного выхода послышался топот множества ног и громкие голоса: «У лифтов давка, пешком быстрее спустимся!».
Петли скрипнули, дверь распахнулась. Юй Ту среагировал мгновенно: притянул Цяо Цзинцзин к себе и бережно спрятал её лицо у себя на груди.
Вошедшая компания явно не ожидала наткнуться на лестнице на парочку в столь… выразительной позе. Разговоры мигом стихли. Спускаясь по ступеням, молодые люди не сводили с них любопытных глаз.
Как ни был Юй Ту хладнокровен, под столь неприкрытыми взглядами он почувствовал себя неловко, поэтому просто опустил глаза, принявшись с преувеличенным интересом изучать макушку Цяо Цзинцзин.
К счастью, незнакомцы быстро прошагали мимо. С нижнего пролёта донеслись обрывки фраз:
— Обалдеть, на чёрной лестнице милуются! Прямо романтика!
— Парень-то какой породистый…
— У него девушка есть! Видела, какая худенькая? Точно красотка!
— Эх, после праздников сажусь на диету…
Когда шаги окончательно затихли, Цяо Цзинцзин, уткнувшись носом в его пальто, не выдержала и прыснула:
— «Породистый», надо же! Учитель Юй у нас нарасхват!
Юй Ту беспомощно вздохнул:
— С тобой даже пожарная лестница перестаёт быть безопасной.
Цяо Цзинцзин самодовольно хмыкнула:
— Привыкай.
— Давно привык. Даже освоил круговой обзор на триста шестьдесят градусов. — Он помолчал: — Сменим дислокацию?
— Куда? На улице не протолкнуться, — в новогодние дни кинотеатры и рестораны ломились от людей, а собственной квартиры в Цзинши, как в Шанхае, под рукой не было.
Юй Ту прикинул:
— Есть одно место, где сейчас точно никого нет.
Цяо Цзинцзин и подумать не могла, куда именно он её приведёт.
«1-я средняя школа Цзиншы».
Пока Юй Ту пошёл договариваться со сторожем, Цяо Цзинцзин стояла перед чугунными воротами, разглядывая знакомые золотые буквы на вывеске, и в груди сладко щемило. Спустя минуту Юй Ту помахал ей из будки, она подбежала, и старик щелкнул замком калитки.
В этот поздний час школьный двор был совершенно пуст. В полутьме горели лишь дежурные фонари, очерчивая силуэты знакомых зданий.
Отойдя подальше, Цяо Цзинцзин шепнула:
— И сторож нас так просто пустил посреди ночи?
— Я сказал, что мы бывшие выпускники, и я хочу показать школу своей девушке.
— …И этого хватило?
— Он сказал, что помнит меня.
— О-о-о! Великий гений учёбы Юй! Ещё бы он тебя забыл!
Юй Ту покосился на неё:
— Жаль, моей девушке лицо показывать нельзя, а то нас бы и без лишних слов пустили.
— Ещё бы! — гордо вскинула носик Цяо Цзинцзин.
Юй Ту рассмеялся:
— Вообще-то я заходил сюда вчера днём. Правда, сторож меня не заметил.
«Заходил вчера? Когда я на него дулась? И зачем он сюда приходил?»
Настроение Цяо Цзинцзин стремительно поползло вверх, походка стала лёгкой, и она милостиво решила закрыть глаза на то, с какой лёгкостью он назвал её своей «девушкой».
— Ой, а куда делся стадион? — Цяо Цзинцзин указала рукой направо: раньше у самых ворот расстилалось огромное футбольное поле, а теперь на его месте высился новый многоэтажный учебный корпус.
— Наверное, расширили набор учеников.
Цяо Цзинцзин с лёгкой грустью смотрела на незнакомую громаду здания: на старом поле осталось столько воспоминаний юности. Изматывающие нормативы на восемьсот метров, турниры… и этот парень, виртуозно гоняющий мяч по траве.
— Ты сейчас в футбол играешь?
Юй Ту скромно оценил свои силы:
— Опора сборной института.
Цяо Цзинцзин прыснула: когда учитель Юй начинал хвалить себя, остальным оставалось только молча завидовать.
Она задрала голову к окнам нового корпуса:
— А где теперь дети бегают и зарядку делают?
— Рядом построили городской спорткомплекс, наверное, туда водят.
— А когда мы учились, вокруг пустыри да поля с сорняками были.
— Точно, — улыбнулся Юй Ту. — Ты, помнится, как-то увела девчонок с уроков рвать полевые цветы, и классный руководитель вам знатную выволочку устроил?
— …Ты можешь хоть что-то приличное помнить?!
Юй Ту лишь тепло улыбнулся. Это было в десятом классе: учитель вызвал его в учительскую обсудить олимпиаду, и он как раз застал стайку провинившихся школьниц, среди которых громче всех отчитывали её. Тогда это казалось неловким, а сейчас грело сердце.
Кто бы мог подумать, что та нашкодившая девчонка свяжет с ним свою судьбу?
Кто бы мог подумать, что однажды они вернутся сюда вместе, разыскивая следы собственного прошлого?
Они не спеша миновали столовую, спортзал, общежития и вышли к набережной Цяньбу ди.
Цзинши стоял на воде в краю рек и каналов, и школьная территория выходила прямо к реке. Вдоль воды тянулась широкая прогулочная аллея. В школьные годы после обеда ученики нарочно делали крюк, чтобы пройтись по набережной перед уроками.
Сделав десяток шагов по дамбе, Цяо Цзинцзин замерла и с хитрым прищуром указала на раскидистое старое дерево впереди:
— Помнишь то место?
Юй Ту взглянул на ствол. Под этой самой кроной ученица Цяо Цзинцзин однажды набралась храбрости и преградила ему путь.
Он повернулся к ней:
— Знаешь, о чём я думал всю дорогу сюда?
— О чём?
— Что мне делать, если ты начнёшь припоминать старые грехи?
Цяо Цзинцзин сердито зыркнула на него, но не сдержала улыбки:
— Сегодня не стану. Но рано или поздно — обязательно припомню!
Юй Ту склонил голову:
— Буду ждать с нетерпением.
«Хоть всю жизнь».
Он протянул ей раскрытую ладонь.
Цяо Цзинцзин посмотрела на его руку, подумала секунду и демонстративно спрятала ладони за спину.
Юй Ту вскинул бровь, терпеливо ожидая.
Выдержав паузу для приличия, она наконец вложила свои тонкие пальцы в его тёплую ладонь.
Юй Ту мгновенно сжал пальцы, переплетая их со своими.
Держась за руки, они вошли в старый учебный корпус, побродили по гулким пустым коридорам и в конце концов присели на широкие каменные ступени у главного входа.
За их спинами белела застеклённая школьная доска почёта.
— Здесь раньше вечно висели твои портреты: олимпиады, грамоты, награды… — Цяо Цзинцзин повернулась к нему: — Помнишь, я как-то у Лин-цзе дома сказала тебе: верю, что ты станешь выдающимся учёным-космонавтом, и мне как твоей однокласснице будет лестно гордиться тобой?
— Помню.
— На самом деле всё было не так.
— А как?
— Не «как однокласснице», — она лукаво моргнула.
В груди у Юй Ту словно коснулось птичье перо. Зная ответ, он всё же спросил:
— А как же?
Цяо Цзинцзин подперла щёку кулачком:
— В те годы в голову лезли всякие наивные фантазии. Только чур не смеяться! Я представляла: пройдёт много-много лет, будет юбилей школы, тебя пригласят как великого конструктора… а я приду с тобой. Как спутница.
Юй Ту и не подозревал, что человеческое сердце способно вместить столько щемящей, трепетной нежности.
— Так что, учитель Юй, изволь стараться. Планка у меня высокая!
«Так что брось комплексовать из-за доходов и сомневаться во мне. Твоя цель куда выше и грандиознее, ты понимаешь меня?»
Как он мог не понять?
Порой он сам поражался: они провели вместе совсем немного времени, но достигли такого абсолютного душевного резонанса, когда одного мимолётного взгляда или полуслова хватало, чтобы прочесть мысли без остатка.
И сидя на холодных ступенях старой школы, он ещё острее осознал, какое сокровище едва не упустил из-за юношеской гордыни и слепоты.
— Цзинцзин, иногда мне кажется, что ты смотришь на меня сквозь розовые очки. В стенах этой школы я кичился своим умом. Но когда вышел в большой мир, понял, насколько он огромен, а я — песчинка. Я далеко не тот гений, каким себя мнил, и мой интеллект недотягивает до высшей лиги…
— Стоп! — перебила Цяо Цзинцзин. — А кто для тебя «высшая лига»?
Юй Ту сбился:
— …Цянь Сюэсэнь, Королёв, фон Карман.
Цяо Цзинцзин, только что проглотившая его лекции по истории мировой космонавтики, поперхнулась:
— …Ясно. Продолжай.
Продолжать Юй Ту уже не смог. Он тихо рассмеялся:
— Но я приложу все силы. Думаю, у меня получится.
Цяо Цзинцзин заглянула ему в глаза, сияющие живым огнём:
— Получится.
Они долго сидели в морозной тишине, согревая руки в ладонях друг друга.
Внезапно Юй Ту заметил:
— Цзинцзин, кажется, у тебя проявляются явные симптомы BDS.
Она моргнула:
— А что такое BDS?
Юй Ту невозмутимо выдал:
— Поищи в Baidu.
— Ах ты!.. Ты опять за своё?!
Звонкий женский смех и возмущённые возгласы разорвали ночную дремоту старого школьного двора, сливаясь с низким, бархатным смехом мужчины.
Издалека донёсся хриплый голос сторожа:
— Эй, молодёжь! Ворота закрываю!
Держась за руки, они вышли за ограду на широкую пустынную улицу.
Цяо Цзинцзин тихонько напевала незнакомую мелодию. Сжимая её маленькую ладонь в своей руке, Юй Ту впервые в жизни почувствовал, как внутри воцарился абсолютный, долгожданный покой.
Дорога под ногами стала ясной и прямой. И вся его жизнь отныне обещала быть предельно простой.
Всего-навсего:
Быть рядом с ней.
И стать её славой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.