Цзи Син пристально смотрела на неё, опасаясь каких-либо странностей в её поведении. Но когда поезд зашёл на станцию, девушка быстро вытерла глаза, встала и с самым обычным видом направилась к дверям.
Чтобы оставить незнакомой девушке немного личного пространства, Цзи Син не стала заходить с ней в один вагон. Остальные немногие ночные пассажиры поступили так же.
В ночном метро было пусто. Цзи Син сидела на месте и вместе с редкими пассажирами неслась сквозь городское подземелье под мерное покачивание вагона.
Отопление работало вовсю, но из тоннелей всё же иногда прорывался холодный ветер.
Цзи Син с бесстрастным лицом смотрела в окно напротив. В чёрном стекле отражалось её лицо: выражение молодой девушки было вялым и оцепенелым. Утренний лёгкий макияж, должно быть, уже стёрся, остались лишь бледные щёки, потухшие глаза и тёмные круги под ними.
Лицо было сухим и измождённым, совершенно безжизненным.
Она всматривалась в это чужое и одновременно знакомое лицо. Смотрела, смотрела — и вдруг почувствовала небывалую горечь и гнев. Усталость была такой сильной, что ей без всякой причины внезапно захотелось расплакаться.
Она стиснула зубы, сдерживаясь, но в носу щипало всё сильнее.
Казалось бы, в этот день её никто не обижал и не произошло ничего невыносимого, но она чувствовала, что вот-вот сорвётся.
Как же она устала! Вроде ничего особенного не делала, но почему же так устала?!
Вдруг из соседнего вагона донёсся девичий плач — это была та самая девушка. Тихие всхлипы эхом разносились по вагону.
У Цзи Син желание плакать внезапно пропало. Она бросила взгляд в ту сторону: девушка непрестанно вытирала тыльной стороной ладони слёзы и нос.
Поезд прибыл на станцию.
Цзи Син подошла и протянула ей бумажную салфетку.
— Спасибо, — прошептала та, всхлипывая.
Цзи Син покачала головой и вышла из вагона.
На выходе из метро в лицо ударил резкий зимний ветер.
Она плотнее запахнула пальто, дрожа от холода.
В переулке не было прохожих. Холодный ветер проносил мимо её ног несколько сухих листьев и пластиковые пакеты.
Мелкими шагами она вбежала в жилой квартал. Вдоль тропинки тянулись ряды засохших деревьев, на клумбах царило запустение.
Сенсорные лампы у подъездов загорались одна за другой под звук её шагов, освещая её тонкую длинную тень, которая то сжималась, то растягивалась.
На полпути зазвонил телефон — это была мать. Совсем не вовремя. Цзи Син раздражённо ответила.
— Син-а, ты ещё не дома?
— Дома, — у неё было плохое настроение, и разговаривать совсем не хотелось.
— Почему слышен шум ветра? Ты на улице? — вставил слово отец.
— В жилом квартале.
— Сегодня задержалась на работе?
— Угу, — хмуро буркнула она.
Мать что-то почуяла:
— У тебя плохое настроение?
Она тут же недовольно нахмурилась, теряя терпение:
— Нет.
— Может, на работе что-то не ладится? Расскажи матери.
— Сказала же — нет! — Она в раздражении взъерошила волосы, едва сдерживая накопившуюся за весь путь досаду.
На том конце продолжали мягко уговаривать:
— Син-а, если чем-то расстроена, поделись с матерью. Может, с коллегами…
— Ты можешь перестать расспрашивать?! — резко вскрикнула Цзи Син. — Что тут спрашивать о работе? Если ничего не смыслишь, не неси чепухи, ладно?!
Мать пролепетала:
— Я просто спросила…
— О чём тут спрашивать? Что ты понимаешь, чтобы так донимать расспросами! Каждый раз, когда звонишь, спрашиваешь, каждый божий раз! Не надоело?!
Она выпалила это в гневе. На том конце повисла пауза, а затем мать снова добродушно сказала:
— Хорошо-хорошо, не буду больше спрашивать. Только не расстраивайся, поднимайся скорее домой и отдыхай. Да, ты поужинала?
— Поужинала!
— Ну ладно-ладно, тогда отключаюсь.
Звонок завершился. Цзи Син, тяжело дыша, смотрела на замолкший телефон. Секунду назад она кипела от злости, но в следующий миг, подумав о родителях на другом конце провода, почувствовала острую вину и боль в сердце. Она с силой провела рукой по лбу, чувствуя себя последней дрянью. Срываться на родителях из-за того, что нахваталась негатива на стороне.
Она открыла WeChat, собираясь отправить матери голосовое сообщение, но увидела несколько оставленных днём сообщений: «Син-а, как закончишь работу, позвони матери».
Она видела их, но в суете забыла.
Сдерживая подступившие к горлу слёзы, она напечатала: «Прости».
Мать печатала медленно и через некоторое время ответила: «Ничего страшного. Ты устала. Отдыхай поскорее. (Смайлик) Спокойной ночи».
Глаза её мгновенно увлажнились. Она сделала несколько глубоких вдохов холодного воздуха, чтобы подавить эту горечь.
Опустив голову, она продолжила путь на ледяном ветру. Зайдя в свой подъезд, она тяжело зашагала по лестнице, каждый шаг давался ей с трудом.
Сенсорные лампы загорались этаж за этажом.
Её квартира была на последнем, шестом этаже.
Если бы аренда не была дешевле, она бы не выбрала жильё так высоко. Каждый день возвращаться вымотанной до смерти и ещё карабкаться по этой лестнице в небо…
На последнем этаже загорелся свет, показался чей-то силуэт.
Шао Ичэнь стоял у её двери, засунув руки в карманы, и смотрел на неё. Свет падал на его длинные ресницы и отражался в глазах, сияя, словно звёзды.
Цзи Син остолбенела:
— Ты когда пришёл?
Он ничего не ответил, лишь улыбнулся и протянул к ней руки.
Она преодолела оставшиеся ступени в несколько прыжков и бросилась в его объятия, прижимаясь к его телу, ещё хранившему прохладу зимней ночи. Гнусаво пробормотала:
— Я думала, ты придёшь только завтра!
Шао Ичэнь поцеловал её в волосы и сказал:
— Хотел увидеть тебя пораньше.
Она уткнулась в его грудь, и её ресницы мгновенно намокли.
Сегодняшний день всё-таки был идеальным, честное слово.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
