Цзи Син хотела пригласить Хань Тина на ужин, ведь он приехал с «инспекцией». Но Хань Тин сказал, что дома есть дела, и она не стала его удерживать.
Хань Тин покинул Синчэнь и отправился на запад города.
Въезжая в большой двор, он мельком взглянул в окно машины. Конец сентября, приближение ранней осени; деревья во дворе ещё сохраняли последние следы пышной зелени.
Его хотел видеть дедушка, поэтому, войдя в дом, он сразу направился в цветочный зал на первом этаже. Проходя мимо кабинета, он увидел Хань Шичэна, читающего книгу. Отец и сын встретились взглядами, и Хань Шичэн произнёс:
— Сначала зайди ко мне.
Хань Тин вошёл и сел.
— Папа, — поздоровался он.
Хань Шичэн отложил книгу и сказал:
— Больше месяца дома не показывался. Я смотрю, ты совсем от рук отбился.
Хань Тин посмотрел на книжную полку, сначала ничего не ответив. Спустя мгновение он проговорил:
— Если у вас нет других поручений, я, пожалуй, пойду.
Он уже собирался встать, когда Хань Шичэн произнёс:
— Есть важное дело. Я слышал от твоего второго дяди, что вы с сестрой сильно враждуете. Вы одна семья, а эта грызня только на смех чужим людям.
Хань Тин ответил:
— Это вы ей скажите. За те годы, что я вернулся в страну, она немало строила мне козней, и явно, и тайно. Я и так был с ней достаточно вежлив. Когда второй дядя спросит в следующий раз, так и ответьте — пусть она угомонится.
Хань Шичэн нахмурился, собираясь что-то возразить.
— Не беспокойтесь о моих делах, — сказал Хань Тин, вставая и уходя.
Хань Шичэн вздохнул, не в силах с ним совладать.
Как отец он вечно был занят работой, и Хань Тин с детства рос при дедушке, поэтому с отцом близости не было. Вежливость и воспитание присутствовали, он никогда не перечил и не возражал на поучения, но, стоило ему отвернуться, как он не следовал ни единому слову.
К счастью, натура у него была правильная, с пути он не сбивался. В редких случаях, когда случалось что-то действительно важное, он всё же прислушивался к словам дедушки Хань.
Хань Тин вошёл в цветочный зал. Хань Юцзянь, одетый в традиционное одеяние тёмно-синего цвета, стоял у стола из розового дерева и писал иероглифы кистью.
Хань Тин подошёл взглянуть. Старик только что закончил иероглиф «один».
Простая черта, но мощная и твёрдая.
Хань Тин заметил:
— Ваше мастерство стало ещё глубже.
Хань Юцзянь добродушно улыбнулся:
— А ты когда в последний раз писал?
— Полгода уже точно не брался. Занят.
Хань Юцзянь протянул ему кисть. Хань Тин взял её, подошёл к столу и, глядя на «единицу» на белой рисовой бумаге, на мгновение нахмурился, а затем вывел: «Взмахну рукой, желая уйти». Он отстранился, посмотрел и сказал:
— Мне до вас далеко.
Он вернул кисть старику и спросил:
— Что вы хотели написать вначале?
— «Одинокая лодка рыбака и двое детей», — старик рассмеялся, как ребёнок, и его морщинки разгладились, словно рябь на поверхности озера.
Хань Тин на миг замер, а затем улыбнулся:
— Значит, это я нарушил ваш покой.
— Ничего страшного. — Старик поднял кисть и дописал строку к тому, что оставил внук:
«Взмахну рукой, желая уйти, с мечом на поясе отправлюсь в дальний поход».
— Эту каллиграфию я заберу, — сказал Хань Тин, приподнял лист бумаги со стола и положил его на плетёный столик в стороне просыхать.
Хань Юцзянь расстелил новый лист, придавил его прессом, тщательно разгладил и спросил:
— В этой поездке в Германию возникли трудности в работе?
Хань Тин про себя отметил проницательность дедушки — от его глаз ничего не скроешь:
— Разработка DOCTOR CLOUD зашла в тупик. Прогресс медленный.
Хань Юцзянь сказал:
— Врач с искусственным интеллектом — это работа на будущее. Препятствия неизбежны, тебе следовало быть к этому готовым.
— Да.
— Но я должен тебя предостеречь, — старик густо обмакнул кисть в тушь. — Слишком большие вложения при отсутствии отдачи вряд ли обрадуют директоров. Если недовольство будет копиться долго, это может угрожать твоему положению.
Хань Тин стоял рядом и растирал тушь, небрежно бросив:
— Тогда я первым делом ликвидирую их должности.
Кисть в руке старика на мгновение замерла.
— Ты всё ещё действуешь слишком жёстко. Если можно оставить путь для отступления, не стоит истреблять всех до последнего.
Хань Тин не стал ни соглашаться, ни возражать, продолжая растирать тушь.
Хань Юцзянь понял, что тот не хочет углубляться в тему, и сменил вопрос:
— Целыми днями в делах, а в личной жизни есть подвижки?
Хань Тин усмехнулся:
— Вы это к свадьбе клоните?
— Мне бы ещё хотелось правнуков понянчить, — при упоминании этой темы старик, как и все старшие, выразил надежду. — Сначала семья, потом карьера. За карьеру я не переживаю. А вот семейные дела тебе пора внести в график. Тебе мать подбирала невест, но ни одна тебе не приглянулась.
— Слишком проблемные, у меня нет времени за ними ухаживать. А когда попадается кто-то симпатичный, я ей не нравлюсь. В этом не вините меня. Если вы сейчас поставите передо мной девушку и скажете, что она подходит, и я обязательно должен жениться — я женюсь, — поддразнил Хань Тин. — Или если вы просто хотите понянчить правнуков, я вам рожу парочку и привезу.
— Негодяй, — старик одарил его сердитым взглядом, но в конце концов вздохнул. — Я хочу видеть, что ты способен на любовь и чувства, чтобы в твоём сердце было… ну, некое нежное место.
Хань Тин ответил:
— С возрастом вы стали слишком сентиментальным.
Старик сделал вид, что хочет его ударить, но тот со смехом отступил на шаг, уклоняясь:
— Смотрите, спину не потяните. Я вам чаю налью.
Хань Тин поужинал, но оставаться на ночь не стал. Около десяти часов вечера он отправился обратно в восточную часть города.
Ночной проспект Чанъаньцзе был пуст и свободен. Хань Тин сидел на заднем сиденье и вдруг кое-что вспомнил:
— Тан Сун.
— Да?
— Проверь контракт Синчэнь, мне нужно посмотреть приложение.
Приложением была копия удостоверения личности Цзи Син.
— У меня есть фото на телефоне, — Тан Сун быстро нашёл его и переслал.
Хань Тин открыл файл. На фотографии в удостоверении Цзи Син было всего шестнадцать лет, она была совсем ребёнком: большие глаза с чёткими белками и зрачками, выражение лица невинное и робкое.
Он некоторое время смотрел на фото, едва заметно улыбнулся, скользнул взглядом по дате её рождения и заглянул в календарь.
Эти выходные, воскресенье.
…
Годовщины и памятные даты — удивительные вещи, они способны отчётливо напомнить о людях и событиях из прошлого.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
