Когда они добрались до отеля, Хань Тин пригласил Цзи Син вместе поужинать.
Цзи Син как раз подыскивала предлог для отказа, когда Хань Тин произнёс:
— Завтра утром я возвращаюсь в Китай.
Цзи Син удивилась:
— Так скоро?
Ей казалось, что он только сегодня прилетел.
— Да, — ответил он. — В понедельник у меня важное совещание.
Ей было неудобно отказывать, и она отправилась в ресторан вместе с ним.
Сев за стол, Цзи Син почти не разговаривала.
Его фраза «А как ты определишь, что любви недостаточно?» всколыхнула в её душе немалую бурю. Этот человек умел чётко отделять принципы от эмоций, и ей было трудно понять, что на самом деле стояло за его словами — простое обсуждение принципиального вопроса или проявление чувств? Она боялась обмануться в своих догадках.
Она невольно пыталась разгадать его замысел, подозревая, не было ли всё это частью его продуманной тактики: разговоры о работе, чтобы выманить её на встречу с профессором Мэном, а затем совместный ужин.
Но в то же время ей казалось, что он не стал бы уделять ей столько внимания.
Она размышляла об этом снова и снова, но так и не пришла к какому-то выводу.
Однако если это было правдой, и он так искусно расставлял ловушки в мелочах, то она вряд ли смогла бы устоять.
В её душе невольно снова выросла высокая стена.
Официант очень некстати подошёл и зажёг ароматическую свечу. Огонёк величиной с росток гороха мягко и тепло заплясал между ними, делая их лица гораздо нежнее.
Хань Тин спросил:
— Сколько ещё продлится твоё обучение?
Цзи Син ответила:
— Полтора месяца.
Хань Тин спросил:
— Какие планы после возвращения?
Цзи Син насторожилась:
— В каком смысле «какие планы»?
Хань Тин уточнил:
— По работе.
Цзи Син удивилась ещё больше:
— Разве мы не договорились, что я займу пост вице-президента в «Ханьсин»?
Хань Тин усмехнулся:
— Неужели у меня настолько плохая память? Разумеется, я спрашиваю о твоих соображениях по поводу работы. — Он продолжил: — В этот раз всё будет иначе, чем в «Синчэнь». За развитием компании будет постоянно следить Цзян Хуай, о нём я пока упоминать не буду. В «Синчэнь» была простая структура, там была половина твоего круга общения. Но в «Ханьсин» всё по-другому: есть начальство, равные тебе по должности и подчинённые. У всех разное прошлое, большинство старше тебя, с ними непросто договориться и ими трудно управлять. Одних только межличностных отношений тебе с лихвой хватит на целую чашу.
Сначала Цзи Син промолчала. В какой бы обстановке они ни оказывались, он всегда бил точно в цель, указывая на трудности, с которыми ей предстояло столкнуться.
Она отхлебнула воды и сказала:
— Что ж, против войска выставлю полководца, а наводнение встречу плотиной. Скоро выяснится, чему я научилась на уроках жизни за этот год. — И добавила: — Я тоже не совсем без подготовки. Я уже изучила биографии нескольких руководителей, которые будут в моём подчинении. Я подготовилась психологически, буду во всём проявлять осмотрительность, следить за каждым своим словом и шагом. При необходимости буду с людьми говорить по-человечески, а с чертями — на языке чертей.
Хань Тин слушал внимательно, но вдруг серьёзно перебил её вопросом:
— А как говорят на языке чертей?
— … — Цзи Син замолчала на пару секунд, а затем ответила: — Так, как лучше всего умеешь ты.
— О как? — Хань Тин поднял на неё глаза. — Когда это я говорил с тобой на языке чертей? Мне-то казалось, что каждое моё слово было искренним.
Свет свечи отражался в его тёмных зрачках, и этот взгляд казался обжигающе горячим.
Цзи Син отвела глаза, снова пригубила воду из бокала и про себя проворчала: «Вот прямо сейчас каждое твоё слово — на языке чертей».
Она не стала отвечать, и Хань Тин не стал задерживаться на этом эпизоде, вернувшись к теме:
— Ты должна заранее подготовиться. Компания большая, и мысли у людей сложные. Помни: не торопи события в делах и не давай слишком смелых обещаний людям. Нужно сохранять спокойствие и не позволять другим легко разгадать тебя.
Цзи Син, слушая его наставления, почувствовала волнение и кивнула:
— Я поняла. — Спустя несколько секунд она всё же тихо добавила: — На самом деле… мне немного тревожно.
Хань Тин смотрел на неё, ожидая продолжения.
— Сразу после выпуска я была полна уверенности в себе, считала себя выдающейся и верила, что моё будущее будет необыкновенным. Но… жизнь — это процесс постоянной закалки, который заставляет человека постепенно осознавать реальность своей посредственности. «Ханьхай Синчэнь» настолько хороша, что мне иногда становится страшно. А вдруг я не дотягиваю до уровня «Ханьсин»? Вдруг это и есть мой предел, и я — всего лишь обычный человек? — Она легко выдохнула и улыбнулась: — Конечно, я так думаю лишь иногда, в остальное время я всё же считаю себя молодцом.
Хань Тин произнёс:
— Похоже, ты действительно повзрослела. Раньше твоя самоуверенность всегда возникала из ниоткуда.
Цзи Син:
— …
Хань Тин добавил:
— Испытывать трепет перед пределом своих возможностей — это хорошо. Только познав смирение, можно постоянно преодолевать барьеры.
Цзи Син долго обдумывала его слова, а затем с уважением кивнула.
Ужин в итоге завершился в спокойной и непринуждённой обстановке.
Стена в её сердце уже давно стала лишь видимостью.
Закончив с десертом, они вместе поднялись наверх.
В лифтовом холле горел приглушённый желтоватый свет, создавая интимную атмосферу, в воздухе витал тонкий аромат цветов. Стены были украшены замысловатой лепниной, напоминая сцену из чёрно-белого американского фильма о любви прошлого века.
Какое-то время они молчали. Цзи Син попыталась разрядить эту тонкую атмосферу и спросила:
— Во сколько завтра самолёт?
Хань Тин ответил:
— В девять.
Она кивнула:
— Счастливого пути.
Хань Тин посмотрел ей в глаза:
— До встречи в Китае.
Цзи Син:
— …М-м.
Двери лифта открылись. Цзи Син помедлила, решив пропустить его вперёд как начальника.
Но он тоже помедлил, уступая ей дорогу.
В итоге оба замерли и переглянулись. Хань Тин жестом пригласил её войти первой. Цзи Син было неловко отказываться, и она шагнула внутрь.
В этот момент створки лифта, которые долго ждали, начали закрываться. Цзи Син испугалась, но Хань Тин быстро шагнул вперёд: одной рукой он придержал закрывающуюся дверь, а другой притянул её к себе.
Она покачнулась и спиной врезалась прямо ему в объятия.
В замешательстве она поспешно выпрямилась.
Хань Тин придержал лифт и, дождавшись, пока она войдёт, зашёл следом.
Лифт медленно пополз вверх. То ли из-за тесноты, то ли из-за застоявшегося воздуха, щёки Цзи Син горели. У неё возникло смутное чувство двусмысленности, словно повторялась та история в Германии.
Вероятно, он думал о том же. Никто не проронил ни слова, пока не раздался звонок.
— Я приехала, — она подняла на него глаза, но он указал на выход, пропуская её вперёд.
Сердце Цзи Син сжалось. Она вышла из лифта и обернулась — Хань Тин последовал за ней. Она подняла голову:
— Директор Хань… тоже живёт на этом этаже?
— Я провожу тебя, — сказал Хань Тин.
Густой ковёр поглощал звуки их шагов. Цзи Син с замиранием сердца медленно подошла к своей двери и достала карточку.
В тишине ночи раздался короткий писк замка.
Она оглянулась. Хань Тин смотрел на неё сверху вниз спокойным взглядом.
— Директор Хань… до свидания, — она осторожно приоткрыла дверь и попыталась проскользнуть в образовавшуюся щёлку, собираясь тут же закрыться.
Хань Тин сделал шаг вперёд и перехватил край двери, не давая ей захлопнуться.
Цзи Син вздрогнула и в панике уставилась на него через щель, подсознательно пытаясь толкнуть дверь от себя. Он лишь слегка нажал, но его сила была неодолимой. Она попятилась, он вошёл внутрь и отпустил руку. Дверь с щелчком закрылась на замок.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
