В оконном стекле слабым слоем отражалось убранство ресторана: обеденные столы, настенная живопись, изредка проходящие мимо официанты в строгих костюмах. За окном сияли огни. Ночное небо не было абсолютно чёрным, оно скорее казалось чернильно-синим. На далёком горизонте, между городом и небом, теплилось слабое свечение.
Хань Тин сидел у окна, опустив голову и отвечая на сообщения в телефоне. Внезапно перед ним мелькнула тень, и на стул напротив опустилась грациозная фигура.
Цзэн Ди была слишком эффектной, поэтому сидевшие за соседними столиками люди невольно бросали на неё взгляды.
Хань Тин сделал вид, что не заметил этого, продолжая водить пальцем по экрану. Закончив отвечать, он положил телефон на стол и поднял на неё прямой взгляд.
— Собиралась уходить после встречи и увидела внизу твою машину, — улыбнулась Цзэн Ди. — Почему здесь и Лу Линцзя?
На самом деле она хотела спросить про Цзи Син, но понимала, что такой вопрос принизит её достоинство.
— Встречается с дочерью сослуживца своего отца.
— Значит, свидание вслепую. — Цзэн Ди тут же вычеркнула Цзи Син из списка угроз: среди тех трёх девушек та меньше всех следила за собой. — Взять тебя с собой на свидание… он что, намеренно решил всё себе испортить? — В её голосе прозвучали нотки нежной лести. Это нельзя было назвать чистым подхалимством: в её глазах его обаяние было неоспоримым.
Хань Тин ничего не ответил, но выражение его лица слегка смягчилось.
«Мужчины… с ними всё-таки нужно вести себя покладисто и немного их умасливать», — подумала Цзэн Ди.
С того памятного ужина прошло почти две недели, и всё это время Хань Тин не обращал на неё внимания. Размышляя об этом, она пришла к выводу, что её «неподобающее поведение» всё же вызвало у него дискомфорт.
Она знала, что этот человек крайне скуп на эмоции и привязанности. Если кто-то заставлял его чувствовать себя неуютно, он решительно отстранялся, не проявляя ни капли сентиментальности. На словах он не критиковал и не объяснялся, оставаясь таким же спокойным и непринуждённым, но в душе отдалялся на десятки тысяч ли.
К счастью, она умела его возвращать.
Неважно, придётся ли проявить покорность или пустить в ход интриги — ничего не поделаешь, раз уж ей по душе именно такой типаж.
— Я ещё не ужинала. Посидишь со мной, пока я немного поем?
Хань Тин взглянул на неё с едва заметной усмешкой:
— Приехала сюда по делам и уходишь, даже не поужинав?
— Раньше не было аппетита, только красное вино пила, — безупречно парировала она.
— А сейчас аппетит появился?
— Сейчас я ведь ем с тобой. — Она слегка подалась вперёд и, склонив голову, посмотрела на него, открывая изящную линию своей длинной белой шеи.
Хань Тин всё прекрасно понимал и лишь усмехнулся. В этой усмешке скользнула тень бессмысленной иронии.
Цзэн Ди втайне вздохнула: этого мужчину и впрямь непросто умаслить.
Но она не злилась. Когда он вот так сдержанно улыбался, он был очень красив — из тех людей, что с рождения легко располагают к себе окружающих. Не то что она: женская красота, когда она чрезмерна, всегда вызывает у людей враждебность.
Она ни словом не обмолвилась о прошлом ужине, переведя разговор на работу:
— Только что ужинала с другом, говорили о «DR. Малыш-Бай» из «Гуанша» и о «DOCTOR CLOUD» из «Дунъян». Он сказал, что нашим компаниям стоит посотрудничать в этом направлении.
Хань Тин спросил:
— Что за друг?
Цзэн Ди ответила:
— Глава «Цзюцюань кэцзи».
— Тот, что по фамилии Фу.
— Вот именно. Хоть он и главный руководитель, его всё равно вечно зовут господином Фу, — рассмеялась Цзэн Ди и хотела добавить что-то ещё, но внезапно внутри у неё всё ёкнуло. Несколько лет назад этот самый господин Фу был одним из её преданных поклонников.
Лицо Хань Тина оставалось бесстрастным, не выдавая ни единой мысли.
Цзэн Ди же невольно занервничала. Ей хотелось сказать, что она давно порвала все связи с этим Фу, но понимала, что подобные оправдания лишь выдадут её с головой.
Их отношения действительно были свободными, без каких-либо обязательств или ограничений. Но Цзэн Ди прекрасно знала, что за эти годы рядом с Хань Тином не было никаких женщин — и не потому, что он был так уж верен, а просто потому, что считал это лишней морокой и не желал тратить время на путаницу с дамами. Она же, напротив, изредка позволяла себе интрижки, хотя в последние годы их почти не стало.
Просто люди устроены так: даже если договорились о свободе, пока не столкнёшься с кем-то конкретным лицом к лицу, кажется, что всё в порядке, но стоит узнать о ком-то определённом — и в душе всё равно шевельнётся досада.
Цзэн Ди снова сменила тему:
— С чего это Лу Линцзя вдруг побежал на свидание вслепую?
Хань Тин не стал развивать предыдущую тему и ответил:
— Этот парень совершенно непутёвый, только и знает, что развлекаться. Его отец считает, что если он пораньше женится, то станет хоть немного остепенённее.
— И как, сегодняшняя пассия ему приглянулась?
Хань Тин покачал головой.
— У твоей тёти всего один сын, пусть даже и непутевый — ничего страшного. Не то что та сестрица из семьи твоего второго дяди, от которой одни неприятности.
Хань Тин нахмурился и ничего не ответил. Как бы он ни враждовал с Хань Юань, он крайне не любил, когда посторонние обсуждали дела семьи Хань.
Сказав это, Цзэн Ди и сама раздосадовалась: сегодня её словно бесы попутали — она то и дело наступала на больные мозоли.
К счастью, официант принёс блюда, что немного разрядило обстановку.
Разворачивая салфетку, она нежно проговорила:
— Помоги мне, съешь кусочек фуа-гра. Я столько не осилю, я на диете.
Хань Тин с лёгким пренебрежением вскинул бровь и усмехнулся:
— Тебе ещё нужно худеть?
— Разве нет? — С этими словами Цзэн Ди выпрямилась, расправила плечи и выставила грудь вперед, демонстрируя свои изгибы. — Посмотри, я не поправилась?
Хань Тин неопределённо усмехнулся. Она и впрямь была умной женщиной. Умела легко заигрывать, знала, когда проявить мягкость или слабость, и могла в любой момент найти тему для разговора, чтобы расслабить собеседника.
В наше время, будь то мужчина или женщина, само умение создать атмосферу лёгкости в общении уже встречается редко.
Хань Тин взял нож и вилку и съел кусочек фуа-гра.
Цзэн Ди под столом закинула ногу на ногу, подцепила туфлю на каблуке, позволив ей соскользнуть, и кончиком ступни в чёрном шелковом чулке коснулась голени Хань Тина.
Хань Тин не обратил на это внимания.
Цзэн Ди тихонько вдохнула, и кончик её ступни пополз выше по его голени. На этот раз Хань Тин поднял глаза и бросил на неё предостерегающий взгляд, после чего невозмутимо отвёл взор.
Цзэн Ди убрала ногу, почувствовав странное томление. В своём костюме он сидел с безупречной осанкой; когда он пережёвывал пищу, его губы были привычно плотно сжаты, а челюсть двигалась с мерной чёткостью. Даже просто принимая пищу, он выглядел настолько сдержанно, что это невольно будоражило воображение. Она и сама не понимала, то ли она его соблазняет, то ли он её. Эх, он полностью подчинил её себе, но она принимала это с наслаждением.
С раскрасневшимися щеками Цзэн Ди с улыбкой подняла бокал и одним махом осушила его.
За стеклом окна в небе внезапно промелькнула снежинка и тут же исчезла, будто это была лишь галлюцинация.
***
В старом жилом квартале за пределами Третьего кольца Цзи Син, закутавшись в шарф, проходила под тусклым светом уличного фонаря. Внезапно она почувствовала лицом прохладу, но когда коснулась кожи рукой, там ничего не оказалось.
Снег пошёл?
Она подняла голову и увидела лишь зимнее ночное небо, в котором особенно ярко сиял Сириус.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
