Внизу, под сценой, Цзи Син отвернулась, её глаза были полны слёз.
Ни один из троих сыновей не проронил ни слова. Когда Хань Тин спустился со сцены, Цзи Син заметила, что Ю-эр исчез. Поискав взглядом, она увидела, как Ю-эр, пробираясь сквозь толпу, подбежал к Хань Тину и крепко обнял отца. Суровое и холодное выражение лица Хань Тина вмиг немного смягчилось; было неясно, что Ю-эр сказал ему.
Хань Тин погладил его по голове и едва заметно улыбнулся.
В тот год его «кризис среднего возраста» наступил бурно и громко, а ушёл — тихо и незаметно.
Впрочем, вскоре после этого в его секретариат перевели новую сотрудницу. Впервые увидев её, Хань Тин задержал на ней взгляд — она показалась ему знакомой. Девушке было двадцать четыре года, выпускница престижного университета, она была очень похожа на Цзи Син. Особенно её яркая, солнечная улыбка — точь-в-точь как у Цзи Син в молодости.
Цзи Син часто заходила к нему и, увидев девушку, тоже с удивлением отметила их сходство. Коллеги в секретариате втайне поговаривали, как сильно она похожа на Хань-фужэнь.
Девушка была прилежной, способной и амбициозной. Хань Тин в процессе работы иногда давал ей уместные наставления и советы.
Но от долгого общения у девушки зародились к начальнику иные чувства. Однажды, принеся Хань Тину документы, она надела блузку с глубоким вырезом.
Хань Тин взглянул на неё и довольно резко бросил:
— Сходи домой, переоденься в рабочую одежду и возвращайся.
Девушка оказалась довольно смелой и ответила:
— Я видела этот бренд на гендиректоре Цзи, ей он очень идёт, поэтому и купила.
Хань Тин сказал:
— Значит, ты не тому научилась. Она никогда не надевала такую одежду на работу. Даже когда была в твоём возрасте.
Девушка решилась на отчаянный шаг, не веря, что её молодость и красота могут оставить мужчину равнодушным, и сказала почти прямо:
— Все говорят, что я похожа на гендиректора Цзи. Господин Хань, а вы как думаете?
Хань Тин посмотрел на неё с полминуты, отложил документы и произнёс:
— На первый взгляд есть некое сходство, но чем дольше смотришь, тем меньше его находишь. У моей жены доброе сердце и высокие моральные качества, это сразу видно по её лицу.
— У меня тоже доброе сердце, — какая девушка не захочет назвать себя доброй?
Хань Тин усмехнулся:
— Значит, ты в этом ей уступаешь. Она знает, что нужно держаться на расстоянии от женатых мужчин, и не станет пытаться разрушить чужую семью.
Выходя из кабинета, девушка едва не разрыдалась.
Хань Тин же позвонил в отдел кадров и велел её уволить.
Положив трубку, он всё ещё был не в духе, чувствуя, что его жену оскорбили.
Вечером, когда он вернулся домой, Цзи Син уже слышала об увольнении секретарши и спросила Хань Тина, в чём дело.
Хань Тин ответил:
— Постоянно совершает ошибки, сколько ни учи — всё без толку. А у меня здесь не школа.
Цзи Син усмехнулась:
— Почему же со мной ты тогда был так терпелив?
Хань Тин взглянул на неё:
— А ты как думаешь?
Цзи Син хихикнула. Собираясь лечь в постель, она что-то вспомнила и тут же посмотрела на часы: было почти двенадцать, следующий день — выходной, на работу идти не нужно.
Она вдруг спросила:
— Хочешь проехаться по Третьему кольцу?
За эти годы всякий раз, когда в работе или жизни случались небольшие неурядицы или трудности, они вдвоём выезжали на Третье кольцо. Иногда они делали это и просто в хорошем настроении, чтобы расслабиться.
Но в последние годы работа шла успешно, дел было много, и возможностей для таких прогулок стало меньше. В прошлый раз они выезжали так год назад.
Хань Тин взял ключи от машины и повёл Цзи Син вниз. Сыновья ещё не спали; услышав шум, они открыли двери своих комнат и спросили:
— Куда это вы так поздно?
Хань Тин ответил:
— На свидание.
Сыновья заулюлюкали:
— О-о-о… Ц-ц-ц. — Понимая, в чём дело, они тут же разошлись по комнатам, стараясь не мешать.
Они сели в машину и вскоре выехали на кольцевую дорогу.
Ночь была тихой, словно море, а они были маленьким челноком, плывущим по волнам.
Нынешний Пекин уже сильно отличался от того, каким он был двадцать лет назад.
Те мрачные и безлюдные участки вдоль кольцевой, что казались когда-то провалами во времени, давно ушли в прошлое. Они мчались вперёд, и путь был свободен. По обе стороны дороги сияли огни, повсюду царило бесконечное процветание. С юга на север, с востока на запад — город превратился в огромную шкатулку с драгоценностями, сверкающую в каждом своём уголке.
— Смотри, в том здании тоже зажгли свет. В прошлом году оно ещё не было достроено, — сказала Цзи Син.
Хань Тин ответил:
— Город — как человек: год за годом он меняется до неузнаваемости.
Цзи Син вдруг произнесла:
— В этом году тебе пришлось нелегко.
Хань Тин промолчал, понимая, о чём она говорит.
Глядя на дорогу перед собой, он переключил машину в режим автопилота и протянул ей правую руку. Цзи Син крепко сжала её, но, почувствовав, что этого мало, обхватила его руку обеими ладонями и прислонилась головой к его плечу.
Полежав так немного, она всё ещё ощущала недосказанность. Подняв голову, она прошептала ему на ухо:
— В моих глазах ты по-прежнему самый обаятельный мужчина в мире. Никто не сравнится с тобой. Правда.
Хань Тин не сдержал улыбки. Посмотрев на ночной пейзаж за окном, он потёр нос и сказал:
— Только языком чесать и умеешь.
— Но тебе же это нравится, — фыркнула она и снова пристроила голову у него на плече.
Спустя какое-то время он произнёс:
— Тебе не нужно за меня переживать. Дело Ди-Си уже улажено, ни Дунъян, ни Ханьсин не пострадают.
— Я знаю. — Цзи Син легонько поскребла пальцем его ладонь. — Я просто…
Она не смогла договорить — сердце всё равно щемило от жалости к нему.
Дети никогда не поймут, что в тот момент, когда авторитет родителей ставится под сомнение, горечь поражения внутри них в тысячи раз сильнее, чем от любых неудач в работе.
Потому что этот момент означает, что их жизнь начала клониться к закату.
— О Ю-эр не беспокойся. Глядя на него, кажется, будто некоторые черты моей натуры полностью проявились в нём. Дунъян я передам двум его старшим братьям. Что же касается его самого, он агрессивен и сможет проложить свой путь, открыть собственный мир. Он добьётся великих свершений.
— Угу. — Цзи Син кивнула и гордо фыркнула: — У тигра-отца не бывает сыновей-псов.
— … — Хань Тин взглянул на неё, сдерживая смех. — Ты сегодня будто сахаром губы намазала, всё пытаешься меня мёдом накормить?
— Намазаны у меня губы сахаром или нет — разве ты сам не знаешь? — спросила Цзи Син.
Хань Тин наклонился и коснулся её губ. Дыхание переплелось, сердце всё так же замирало от любви.
Снова посмотрев вперёд, он увидел, что машина проехала уже долгий путь. Под светом звёзд они добрались до моста Гуанхуа на востоке Третьего кольца.
За двадцать лет город развивался стремительно.
Теперь эти сияющие ночные пейзажи, подобные Млечному Пути, раскинулись вдоль всего Третьего кольца; это больше не было единственным подобным местом, как в те годы.
Но когда Цзи Син подняла голову, глядя на возвышающиеся по обе стороны дороги небоскрёбы делового центра, и увидела мириады белых огней в окнах, которые, подобно звёздам на небе, сплошной стеной обрушивались отовсюду, она всё равно не смогла сдержать вздоха. Прежнее волнение всё ещё жило в её сердце. Она сказала:
— Здесь по-прежнему самое красивое место ночного Пекина.
— Да, — ответил Хань Тин, — именно здесь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
