Хань Тин слегка кивнул:
— Я верю. Но тебе придётся объяснить, откуда на счёт твоей дочери двадцатого января внезапно поступили пятьсот тысяч?
— … — собеседник тут же лишился дара речи.
Атмосфера мгновенно накалилась до предела. Руководители высшего звена из разных отделов сидели, вытянувшись в струнку; одни — словно на иголках, другие — с таким видом, будто у них разом поумирали все родственники.
Хань Тин легонько постучал пальцем по столу и продолжил:
— Чжан Синьхуа из отдела продаж, первого числа прошлого месяца ты присвоил государственные средства, чтобы дать взятку некоему чиновнику. Сумма составила шестьсот тысяч.
— Это!.. — Чжан Синьхуа широко распахнул глаза, не находя слов для оправдания. Это было негласное правило их отрасли — разве можно вести дела в медицине без подкупов и взяток?!
Хань Тин невозмутимо произнёс:
— Сейчас политика изменилась, государство ведёт жёсткую борьбу, а ты всё равно лезешь на рожон. Если я тебя не проверю, то, когда придут другие, компанию уже будет не спасти. В будущем старайся держаться подальше от подобных махинаций.
Собеседнику оставалось лишь глотать горькую обиду, не имея возможности вымолвить и слова.
На таких должностях без «тёмного прошлого» не обходится. На чьи-то грехи Хань Тин закрывал глаза, по другим же бил быстро, точно и беспощадно, не оставляя шанса на сопротивление — ведь все они были доверенными лицами его двоюродной сестры Хань Юань. В итоге от её людей остались одни руины. Те немногие, кому посчастливилось остаться, не смели и пикнуть, затаившись, словно цикады в мороз.
Хань Тин сказал:
— Тем, кого я упомянул, даю один день, чтобы уволиться по собственному желанию. В конце концов, вы работали на «Дунъян», сохраню вам лицо. В противном случае поступим по закону, и тогда не обижайтесь на мою суровость.
Те, чьи имена прозвучали, пылали от стыда и ярости, но не смели возразить. Новая метла метёт по-новому: они были лишь пешками в междоусобной борьбе семьи Хань, и в том, что их вышвырнули за борт, винить было некого.
Оставалось лишь корить самих себя за то, что не разглядели Хань Тина. С виду он казался человеком, не склонным к борьбе, и вёл себя скромно. Встречая коллег в компании, он обычно лишь слегка улыбался и сдержанно кивал — не то чтобы радушно, но и не холодно, всегда оставаясь вежливым. Однако босс есть босс: каким бы безобидным он ни казался внешне, на деле он принимал решения твёрдо и действовал беспощадно.
Пока все расслабились, полагая, что буря обошла их стороной, и продолжали втихомолку докладывать о делах Хань Юань, он нанёс внезапный удар, вырывая проблему с корнем.
Скрупулёзно перечислив взятки, использование служебного положения в личных целях, кражу фондов и прочие прегрешения, он под предлогом реорганизации провёл чистку среди старых кадров прежних времён.
На глазах у верных соратников и костяка компании он прибег к угрозам и давлению, и глазом не моргнув, а под конец даже вполне благодушно добавил:
— Не беспокойтесь, даже если вы уволитесь, бонусы будут выплачены в полном объёме.
Власть сменила хозяина, наступила эпоха перемен.
Тем, кто попал под чистку, сказать было нечего. Им оставалось лишь уйти, пока целы, и искать другое место.
Грандиозная перетасовка карт завершилась под небрежно брошенное Хань Тином: «Собрание окончено».
Изгнанники пребывали в унынии, не зная, куда податься; оставшиеся же, пребывая в глубоком потрясении, решили раз и навсегда порвать с прошлым и верно служить новому господину.
Хань Тин вернулся в свой кабинет, но на лице его не было радости. Между бровями залегла складка, а челюсть была крепко сжата.
Тан Сун понимал, что тот недоволен. Зная характер босса, можно было сказать, что он не хотел давать им шанса уйти по-хорошему. Он презирал этих людей и хотел бы втоптать их репутацию в грязь, отвесив Хань Юань звонкую пощёчину, а заодно показав всей группе компаний, какое отребье она пригрела.
Но замешано было слишком много людей, и если бы пострадали все, это нанесло бы общий ущерб. Ему пришлось оставить тех, чья вина была не столь велика, и предоставить остальным благопристойный путь к отступлению, чтобы расстаться по-хорошему.
Хань Тин сел и коснулся галстука, собираясь ослабить узел. Зазвонил телефон — это была Хань Юань. С места в карьер она выпалила:
— Хань Тин, ты что, сводишь личные счёты?!
Хань Тин:
— Здравствуй.
Голос женщины был негромким, но в нём сквозила наглость:
— Ты уволил нескольких вице-президентов и кучу топ-менеджеров! Кто дал тебе такое право?!
Хань Тин невольно усмехнулся:
— Собрание закончилось меньше пяти минут назад, а ты уже всё знаешь. Какая осведомлённость.
Хань Юань, потеряв самообладание, злобно выкрикнула:
— Хань Тин, ты так поступаешь, но даже дедушка Хань этого не одобрит!
Хань Тин:
— Если бы ты раньше попыталась прикрыться именем дедушки Ханя, чтобы надавить на меня, я бы, возможно, ещё прислушался.
— … — Хань Юань лишилась слов от его сарказма и с грохотом бросила трубку.
Хань Тин отложил телефон, и его лицо стало ещё холоднее.
Тан Сун произнёс:
— Говорят, она не оставляет надежд закрепиться в сфере медицины: постоянно ищет группы разработчиков и хочет инвестировать в небольшие стартапы.
— Попусту тратит силы.
Хань Тин не стал продолжать разговор, закрыв для себя эту тему, но про себя лишь усмехнулся.
Нынешняя «зачистка рядов» была вызвана не только личной неприязнью; куда важнее были коренные разногласия между ним и Хань Юань относительно будущего развития «Дунъян Медикал».
Хань Юань увлеклась новыми концепциями и слепо стремилась отказаться от облачной медицины больших данных DOCTOR CLOUD, чтобы сосредоточить все силы на медицинском оборудовании, в котором «Дунъян» была традиционно сильна. Однако Хань Тин считал, что нельзя ослаблять позиции в области ИИ-медицины, и нужно развивать оба направления параллельно — лишь их симбиоз принесёт максимальный результат.
Дедушка Хань передал ему управление компанией лишь потому, что разделял его взгляды. Но Хань Юань свела всё к банальному предпочтению наследников мужского пола, что вызывало лишь досаду.
Подумав об этом, Хань Тин спросил:
— Как там дела?
Тан Сун понял, что речь идёт о компании «Синчэнь Кэцзи», и доложил всё как на духу:
— Дела идут из рук вон плохо, вряд ли они долго продержатся. Говорят, та девчонка даже сидела и хныкала на обочине.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
