Надо признать, он производил на людей крайне благоприятное впечатление: в словах и поступках всегда сдержан и рассудителен, никогда не спешил и не медлил, словно всё у него шло как по маслу и находилось под полным контролем. С кем бы он ни встречался, независимо от статуса, он ко всем относился одинаково. Его улыбка была выверенной, без излишней вольности, а голос — спокойным и весомым, лишённым всякой заносчивости. Особенно глаза: его чистый, ясный взгляд был сосредоточен прямо на тебе, выражая полное уважение, но не выдавая ни единой его мысли. Он не казался холодным, но и не допускал никакой близости, сохраняя с окружающими подчёркнуто вежливую и отстранённую дистанцию.
Но если на этом основании кто-то считал его мягким и покладистым, то он глубоко заблуждался.
Цзи Син не видела его в деле на торговой арене, но по косвенным признакам могла судить, что в работе он, должно быть, человек крайне принципиальный, действующий жёстко и невзирая на лица, а уж своими методами он владеет в совершенстве.
На переговорах он и глазом не моргал, когда переходил к угрозам; а когда в тот раз он поймал её на горячем, то тут же, на месте, задал ей хорошую трёпку.
Однако позже он невзначай дал ей ценный совет.
Как говорится, взял в руки — рука укоротилась, отведал чужого — язык стал мягким.
В душе Цзи Син чаша весов в отношении него, разумеется, немного склонилась в сторону «хорошего человека». И как бы там ни было, одно приходилось признать: ей нужно у него учиться.
В тот вечер те несколько коротких фраз, сказанных им в машине с лёгкостью мастера, разом обнажили серьёзные изъяны в её подходе к делам и вразумили её, когда в то время она тратила уйму сил, а получала лишь скромный результат.
Она пришла в себя и посмотрела на Хань Тина.
Он сидел напротив за рабочим столом в тонком пиджаке в стиле кэжуал и, держа в правой руке ручку, время от времени оставлял в документах пометки в одно-два слова.
У Хань Тина был на редкость летящий и мужественный почерк, обладающий уникальным стилем; должно быть, в детстве он занимался каллиграфией. В отличие от Цзи Син, которая писала словно курица лапой. Каждый раз, когда Хань Тин видел её каракули, ему приходилось, нахмурившись, долго их разбирать, чтобы через некоторое время спросить:
— Что это за иероглиф?
К счастью, все отчёты были напечатаны, и лишь изредка в них мелькало несколько строк с особыми пометками Цзи Син.
Цзи Син стояла у края стола, ожидая, когда он закончит чтение и даст резолюцию. Она надеялась, что он в хорошем настроении. В конце концов, «Синчэнь» сейчас испытывала нехватку средств, и требовался второй транш.
Однако его взгляд замер, чтение прервалось: на одном чертеже он наткнулся на надпись, сделанную рукой Цзи Син.
Он неосознанно пару раз постучал ручкой по столу, всё ещё пытаясь разобрать написанное. Цзи Син сама потянулась вперёд, быстро взглянула и пояснила:
— Пятикратное ускорение.
Хань Тин поднял глаза, задумчиво посмотрел на неё, затем снова опустил их к тексту и спросил:
— Откуда ты родом?
— Из Цзянсу… — медленно ответила Цзи Син, не понимая, к чему этот внезапный вопрос. — Из Чанчжоу… А что?
Хань Тин, не поднимая головы, заметил:
— В ваших краях в школах учат писать шифровками?
Цзи Син: «…»
Он дочитал, закрыл папку, надел колпачок на ручку и спросил:
— Чем была занята в последнее время?
Услышав это, Цзи Син насторожилась, понимая, что пришло время проверки домашнего задания. Она повращала глазами и ответила:
— Нанимала руководителей отделов, изучала рынок, проводила внутренние совещания, контролировала разработки, налаживала связи… ну, в общем-то, всё. — Этим она дала понять, что прислушалась ко всем его наставлениям.
Видя, что он медлит с ответом, она искренне добавила:
— Я запомнила все твои советы и стараюсь тратить энергию на действительно важные вещи. Открывая компанию, нужно понимать, в чём твоё конкурентное преимущество. Решения, стратегия, позиционирование — всё это жизненно необходимо и куда важнее, чем бессмысленная суета и беготня.
Эта тирада из его же собственных слов заставила Хань Тина на несколько секунд замолчать.
Он отложил ручку и улыбнулся:
— Ну, тогда расскажи, до чего ты додумалась за эти дни. М? Стратегия, позиционирование, конкурентоспособность?
«…» — Цзи Син окончательно поняла: в разговоре с Хань Тином нельзя хитрить, иначе он тут же тебя раскусит.
— Чётких идей и выводов пока… нет. Если бы об этом было так легко размышлять, я бы уже стала гением бизнеса. К тому же все эти решения и прочее — вещи слишком абстрактные… — проговорила Цзи Син. Заметив в глазах Хань Тина тень насмешки, она честно добавила: — Сейчас я лишь провела предварительное исследование аналогичных продуктов конкурентов на рынке, а ещё пытаюсь связаться с успешными зарубежными компаниями. Надеюсь, представится возможность съездить к ним, осмотреться и перенять опыт, вдруг это натолкнёт на вдохновение или свежие идеи. Но они мне пока не ответили, так что… не знаю, выйдет ли из этого толк. Поэтому и не собиралась рассказывать.
Хань Тин слушал молча. Что ж, ученица оказалась понятливой.
Однако она тут же сменила тему:
— К тому же есть много сдерживающих факторов в реальности. Чтобы тебя приняли для обмена опытом, нужно быть либо известной, либо богатой. У меня нет ни того, ни другого, так что пока я могу об этом только мечтать, применить на практике не получается. Директор Хань, я лучше и дальше буду у тебя учиться и постепенно двигаться вперёд.
Хань Тин был человеком крайне проницательным, он вмиг уловил суть и спросил:
— Деньги кончились?
— Директор Хань, от вашего проницательного взора действительно ничто не укроется.
Хань Тин проигнорировал лесть:
— В чём дело?
Цзи Син доложила как есть:
— Ну, я ведь последовала твоему совету и поручила профессиональные дела профессионалам. Наём различных руководителей, создание и расширение функциональных отделов — всё это обходится довольно дёшево… то есть дорого. Расходы выросли, а второй транш инвестиций ещё не поступил.
Хань Тин усмехнулся:
— Выходит, это я виноват?
— Вовсе нет, — поспешно возразила Цзи Син. — Я очень благодарна за твои советы и подсказки, но то, что расходы увеличились — это факт…
Хань Тин ненадолго задумался:
— Изначально ведь было оговорено, что транш перечислят после выхода первой партии образцов?
— Да. Директор Хань, у тебя отличная память! — Цзи Син усердно закивала и мягко добавила: — На самом деле они будут готовы уже через неделю-другую. Совсем скоро. — Она с надеждой смотрела на Хань Тина, ожидая, что он уступит.
Он вернул ей папку и произнёс:
— Вот через неделю-другую и приходи ко мне за подписью.
«…»
Ну вот, всё впустую. Этого человека и правда ни капли не проведёшь.
— О, — в голосе Цзи Син послышалось глубочайшее разочарование.
Хань Тин сделал вид, что ничего не заметил и не услышал.
Понурив плечи, Цзи Син развернулась и пошла к выходу.
Глядя на её вид, Хань Тин слегка усмехнулся и сказал:
— Погоди, я хочу тебе кое-что подарить.
— Что? — Цзи Син обернулась, её глаза заблестели в надежде, что в деле с деньгами наметился сдвиг.
Хань Тин достал из ящика стола неброскую, но изящную картонную коробку цвета натурального дерева и пододвинул её по столу к ней.
Цзи Син с сомнением открыла её — внутри оказался набор прописей для каллиграфии.
Хань Тин бросил:
— Можешь идти.
Даже зайдя в лифт, Цзи Син не могла успокоиться. Наверное, во всём мире нет другого такого позорного предпринимателя, которому инвестор дарит прописи.
Самое обидное, что какая-то коробка с прописями упакована изящнее, чем она сама, — просто слов нет!
Прижимая к себе папку и прописи, она с надутыми щеками и обречённым видом стояла в лифте.
Телефон пискнул — пришло сообщение от Хань Тина. Ни слова текста, лишь ссылка на веб-страницу.
Цзи Син открыла её — это была страница регистрации на курс MBA для руководителей в её родном университете.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
