Солнце переместилось с ковра на подоконник, небесный свет за окном превратился из сияющего золота в алый, а затем, пройдя через все оттенки пурпура, постепенно померк и растаял.
Они проснулись только в девятом часу вечера, когда за окном уже сгустился лунный свет.
— Что будем на ужин? — спросила Цзи Син. — Мне поискать ресторан?
— Давай купим продуктов и приготовим дома, — предложил Шао Ичэнь.
— Хорошо.
Они вместе спустились на ближайший рынок, где у торговцев, уже собиравшихся закрываться, купили цветную капусту, огурцы, помидоры, яйца, говядину, острый перец, рыбу и тофу.
Одной рукой Шао Ичэнь нёс пакеты с продуктами, а другой держал Цзи Син за руку по пути домой.
Пока они шли по жилому комплексу, Цзи Син подняла голову и сквозь густую листву деревьев увидела сияющую в летнем ночном небе звезду Альтаир.
Он легонько потянул её за руку и спросил:
— Почему ты до сих пор любишь глазеть на небо на ходу?
— Ой, — она отвела взгляд, прильнула к нему и, потеревшись головой о его плечо, пробормотала: — Ты же всё равно ведёшь меня за руку.
Шао Ичэнь не ответил.
Дома он готовил, а она помогала, и вскоре на столе красовалось множество блюд: цветная капуста с чесноком, суп из яиц с помидорами и огурцами, мясной фарш с перцем, а также наваристый суп из рыбы с тофу.
Вдвоём они подчистую опустошили все тарелки.
Цзи Син съела целых две порции риса и призналась:
— Я уже давно не ела с таким удовольствием.
Раньше по выходным они часто готовили вместе ради забавы. Но в этом году она была слишком занята и в основном питалась вне дома.
— Если так пойдёт и дальше, твой желудок не выдержит, — сказал Шао Ичэнь. — С этого момента питайся нормально, слышишь?
— Поняла, — послушно ответила она.
Она помогла ему убрать посуду, приняла душ, и, когда всё было приведено в порядок, Шао Ичэнь спросил:
— Посмотрим дома кино?
— Давай, — Цзи Син забралась в постель, прижалась к нему и склонила голову ему на плечо.
Это была картина «Реальная любовь», которую они смотрели вместе каждое Рождество.
Сюжет на экране планшета медленно развивался.
Она лежала в его объятиях, слегка обнимая его за талию. Непонятно почему, хотя в фильме не было особо трогательных моментов, её глаза то и дело наполнялись слезами. Неясно было, то ли она смотрела кино, то ли видела что-то своё.
Пока шёл фильм, они не проронили ни слова, не издали ни звука.
Лишь на сцене с признанием в любви Шао Ичэнь внезапно отбросил планшет в сторону, наклонился и с силой впился в её губы. Цзи Син обхватила его за шею и закрыла глаза, её ресницы уже были влажными.
Они кусали и терзали друг друга, их молодые тела были подобны двум маленьким зверькам, которые одновременно и соперничали, и отчаянно тянулись друг к другу. Он впивался зубами в её шею, она до боли вцеплялась пальцами в его плечи; их тела сплетались в борьбе, словно они стремились выплеснуть друг на друга всю любовь и ненависть, всё невысказанное и то, что сказать уже не успевали. Его мучительное дыхание и её слабые стоны сливались в жалобный крик в тишине ночи, пока к глубокой ночи всё не растворилось в щемящей пустоте.
……
Цзи Син забыла завести будильник и проснулась только в половине десятого утра.
Когда она открыла глаза, Шао Ичэнь уже не спал и тихо наблюдал за ней. В его взгляде читались тысячи слов, и в то же время в нём не было ничего — он просто смотрел на неё.
Цзи Син на несколько секунд замерла; она уже давно не видела Шао Ичэня таким сразу после пробуждения — чистым и мягким.
Но не прошло и мгновения, как её сердце ёкнуло, и она схватила телефон, чтобы посмотреть на время.
Она страшно перепугалась: выставка открылась в полдевятого, она опоздала.
Она тут же вскочила, принялась одеваться и умываться, попутно спрашивая:
— А ты почему не идёшь на работу?
— Опоздаю немного, ничего страшного, — ответил Шао Ичэнь. — Я тебя подброшу.
— Выставочный центр совсем в другой стороне, к тому же там наверняка пробки, — сказала Цзи Син, торопливо заказывая машину через телефон.
Шао Ичэнь не спеша встал и начал одеваться.
Цзи Син быстро привела себя в порядок, от причёски до туфель. Пока она копалась в сумке, проверяя документы и папки, зазвонил телефон — машина уже ждала у подъезда.
Она ответила на звонок и попросила водителя подождать за воротами жилого комплекса.
Шао Ичэнь наблюдал за её суетой. Заметив пыль на кожаных туфлях, которые она собиралась надеть, он взял тряпку и вытер их до блеска.
Снова зазвонил телефон: водитель нетерпеливо спрашивал, когда она спустится. Цзи Син занервничала и затараторила, что сейчас будет. Повесив трубку, она в спешке обулась, топнула пару раз ногами, усаживая ступни в туфли, и бросила:
— И Чэнь, я побежала.
Шао Ичэнь не ответил. Цзи Син сделала два-три шага и, почувствовав неладное, замерла.
— Син-син, — позвал он её сзади, и голос его был таким же нежным, как прежде.
— М-м? — Цзи Син обернулась.
Утренний солнечный свет падал в окно под углом, освещая его так, что кончики его волос казались золотыми. Он пристально смотрел на неё, и слова его, казалось, готовы были раствориться в этом сиянии.
— Давай расстанемся, — сказал он.
Цзи Син оцепенела. Казалось, она была потрясена, но в то же время это не стало для неё неожиданностью.
— Это я предлагаю расстаться, так что считай, что я виноват перед тобой, — произнёс он. — Деньги, вложенные в «Синчэнь», остаются тебе. Я ухожу ни с чем.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Внезапно снова зазвонил телефон — водитель опять торопил её. Цзи Син резко сбросила вызов, продолжая молча смотреть на Шао Ичэня.
Телефон зазвонил снова, и она снова сбросила.
На третий раз она всё же ответила и почти в истерике закричала в трубку:
— Да неужели вы не можете подождать?! Я же сказала, что сейчас буду! Я приду! Неужели трудно подождать хоть немного?!
Она бросила трубку и, тяжело дыша, пыталась успокоиться, всё так же не мигая и не отрываясь глядя на Шао Ичэня. Невозможно было понять, ненависть это или любовь.
В итоге она не сказала ему ни слова и, наконец, развернувшись, вышла.
Дойдя до двери, она вдруг с силой стянула с пальца кольцо, стремительно вернулась, положила его на стол и на этот раз ушла, не оборачиваясь.
Цзи Син не помнила, как спустилась, как вышла из жилого комплекса и как села в машину. Она знала лишь одно: в тот миг, когда она переступила порог, все её чувства будто разом исчезли.
Она не видела людей, не слышала звуков, не ощущала ветра. Сердце окончательно онемело.
Только когда она оказалась на заднем сиденье и с грохотом захлопнула дверцу, все ощущения в одно мгновение вернулись.
На дороге кипела жизнь: проносились машины, велосипеды и рикши, мельтеша перед глазами; крики зазывал, шум колёс и гудки автомобилей едва не оглушили её.
В сердце словно вонзили нож.
Она глубоко вздохнула, пытаясь сдержаться, но, словно натянутая струна, лопнувшая в последний миг, она не смогла совладать с собой. Резко опустив голову, она горько разрыдалась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
