Цзи Син же распирало от желания выговориться и обсудить всё с ним:
— Да! Но сейчас они зациклились на своих идеях и упрямо держатся за принципы времён былого величия. В крупных клинических испытаниях уже начали использовать биоразлагаемый пластик третьего поколения, а они воротят нос, считая это сиюминутным увлечением и полагая, что в итоге рынок вернётся к той продукции, на которой они настаивают. В тот день на внутреннем семинаре они показывали презентацию с концепцией управления и ключевыми ценностями компании и всё ещё свято верили, что их убеждения помогут им пережить этот трудный период.
— В тот момент мне было очень грустно на них смотреть, их упрямство казалось жалким, — сказала она, глубоко нахмурившись.
Пока она выдавала этот поток слов, он слушал и подвёл итог всего двумя словами: «Какое сожаление».
Он на мгновение отвлёкся, вспомнив, что с самого начала их знакомства у неё действительно была особая способность превращать одну короткую фразу в целое школьное сочинение.
Она продолжала бормотать про себя:
— Почему такая большая компания из-за одного листка не видит леса и не может разобраться в ситуации?
Хань Тин едва заметно улыбнулся, выражая некоторое скептическое отношение:
— Ничего удивительного. Разве Nokia или BlackBerry перед началом эры смартфонов не были в таком же положении? Так происходит в любой сфере: перед сменой тенденций погибает целая толпа тех, кто не желает меняться.
— Я знаю. Но во время осмотра некоторые сокурсники втайне над ними посмеивались. Это меня так разозлило, — возмущённо сказала Цзи Син. — Сторонние наблюдатели лучше всех умеют махать кулаками после драки, но окажись они сами на их месте, вряд ли смогли бы постоянно сохранять ясность ума. Говорить легко, а делать трудно. Я ведь поначалу тоже думала, что создать бизнес — это просто, изучила кучу материалов и бросилась в бой, а в итоге только и делала, что набивала шишки. Те проблемы, на которые вы мне раньше указывали, сейчас кажутся сущими пустяками. Но будучи в самой гуще событий, я тогда целыми днями разрывалась на части и действительно об этом не задумывалась. Если бы бизнес начинал кто-то другой, я бы, наверное, тоже, начитавшись мотивирующих книг, полезла к нему с советами. Болтать-то кто угодно может. По крайней мере, те люди старались изо всех сил, так по какому праву над ними смеются?
Хань Тин выслушал это, приподняв бровь, но никак не прокомментировал.
Она по-прежнему была слишком эмоциональной — то ли из-за молодости, то ли потому, что женщина. В отличие от него, у которого не было ни жалости, ни интереса к проигравшим.
Выживание сильнейших — разве это не закон природы?
Если бы за одни лишь усилия полагалась награда, это было бы слишком несправедливо по отношению к истинным способностям.
Он взглянул на её блокнот и увидел в строке о предприятии Ханса несколько написанных крупными буквами фраз: «Нельзя стоять на месте», «Пристально следить за рынком», «Точно прогнозировать», «Решения, решения, решения», а в конце — несколько восклицательных знаков, по которым можно было понять, насколько бушевали чувства автора во время этой поездки.
Похоже, его слова она приняла близко к сердцу, и эта поездка не была для неё простым развлечением.
Поездка произвела на Цзи Син слишком сильное впечатление, а за эти несколько дней ей не с кем было поделиться мыслями, так что при встрече с Хань Тином она превратилась в заведённую болтушку и без умолку щебетала несколько кварталов подряд.
Хань Тин изредка вставлял слово, но в основном молчал. На полпути он потянулся к подставке между сиденьями, взял бутылку воды, открутил крышку и протянул ей.
— Спасибо, Хань-цзун. — Она взяла бутылку, выпила половину и снова открыла свой «поток откровений». — Та компания, которую вы мне в прошлый раз отметили, «Табей», действительно оказалась именно такой, как вы и говорили: сплошное пускание пыли в глаза. В зале почёта мы провели больше часа, — ворчала она. — Какую-то мелкую награду, полученную в самом Мюнхене, и ту перевели, зато цеха мы проскочили мимо. Владелец только и делал, что разглагольствовал о пустых вещах. Я вообще сомневаюсь, не живут ли они исключительно за счёт приёма стажировочных групп из Китая.
Хань Тин усмехнулся:
— Кто знает.
В салоне было тихо, большую часть времени слышался только голос девушки. Её тон то становился восторженным, то спокойным, то ворчливым, то полным вздохов.
Тан Сун на переднем сиденье слушал всю дорогу и тоже был немного поражён.
Он впервые встретил девушку, которая могла столько говорить без остановки. С самого утра у неё было столько энергии, что он начал опасаться, выдержат ли нервы Хань Тина, и молча оглянулся назад.
Хань Тин откинулся на спинку сиденья, опершись локтем о подлокотник и прижав руку к губам.
Он слушал на удивление терпеливо. Хотя по его лицу нельзя было разобрать эмоций, в поведении не чувствовалось ни капли раздражения или формального отношения — он даже время от времени задавал ей вопросы, когда она переводила дух, поддерживая разговор.
Цзи Син ещё не закончила возмущаться компанией «Табей»:
— Хань-цзун, вы просто не представляете, насколько они пафосные. Рукопожатия длились по полчаса, сотрудники не работают, а стоят у дороги и улыбаются тебе. И хозяин такой же — как заведённый, полная голова мечтаний и концепций об изменении рынка. Я подозреваю, что он каждое утро читает книги об успехе. Хань-цзун, неужели такая компания может существовать в Германии так долго?
Хань Тин сказал:
— Разве ты раньше не была такой же?
Цзи Син осеклась — не ожидала, что он так бесцеремонно осадит её. Но она быстро сообразила и тут же с улыбкой парировала:
— Но благодаря вашим наставлениям я ведь исправилась.
Хань Тин:
— …
Он слегка коснулся губ указательным пальцем, промолчал и вдруг коротко рассмеялся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
