Возможно, потому что в ту ночь, когда я спала на постели Бэй Е, он обнимал меня и разделил со мной половину моей боли. Я чувствовала, что он забрал большую часть. Впрочем, подобный опыт никто из вас не поймёт.
Только он и я знали это.
Уже очень давно я стала забывать Ло Тин и остальных, хотя и не могу сказать, что простила их.
За столько лет изучения права я видела и хорошее, и плохое.
На занятиях мы разбирали и подростковую преступность. Преподаватель всегда говорил, что карательное наказание ради удовлетворения жажды мести приводит к тому, что кара превышает вину, разрушая сами основы закона. Он говорил, что особенно подростки, теряя всё в то время, когда им больше всего нужно учиться и формировать взгляды на жизнь, после освобождения с большей вероятностью встают на настоящий путь порока и отравляют общество.
И ещё он говорил, что закон гуманен: наказывая преступников, он в то же время оставляет обществу максимальную надежду.
На самом деле я не согласна с тем, как преподаватель идеализировал закон, глядя на него со стороны правонарушителей.
Потому что надежда существует лишь для некоторой части людей.
Но парадокс в том, что каждый раз, когда я вспоминаю Бэй Е, мне хочется, чтобы закон проявил к нему чуть больше снисходительности.
Скажи, разве люди не лицемерны?
Вскоре после этого я получила извинительное письмо от Ло Тин. Моё душевное состояние тогда было совершенно спокойным. Я ни о чём особо не думала.
Мне казалось, что её возвращение к нормальной жизни — это хороший исход. А что касается прощения, я об этом даже не задумывалась.
До сих пор я считаю, что вред, причинённый жертвам, несправедлив.
Но в то же время я вынуждена признать: если бы даже закон руководствовался местью и карал ради полного уничтожения, этот мир стал бы безумным и страшным.
Мне бы этого не хотелось.
Думаю, сейчас я просто нашла точку равновесия между этими двумя крайностями.
В детстве я считала, что всё делится на чёрное и белое, без каких-либо промежуточных зон; думала, что капля чёрного делает всё чёрным, а капля белого — полностью белым.
Но повзрослев и столкнувшись со множеством людей и событий, я обнаружила, что человек — самое сложное существо в природе, и его личность может быть многогранной. Лицемерие и искренность, злоба и доброта, уродство и красота могут уживаться в одном и том же сердце.
Нет, вернее сказать, они неизбежно сосуществуют в одном сердце.
В этом мире нет человеческого сердца, в котором были бы только искренность, доброта и красота; в котором была бы только светлая сторона и отсутствовала противоположная ей тёмная.
Таких людей никогда не существовало.
Борьба в человеческой душе — это лишь попытка найти ту самую точку равновесия.
Как и много лет назад, когда я упоминала тот фильм: я взяла нож, у меня мелькнула мысль о смерти Вэй Лай, и это была злая мысль.
Как и много лет назад, когда Бэй Е хотел довести свой план до конца и у него возникла мысль убить Лай Цзы — это тоже была злая мысль. Однако, увидев Лай Цзы, он не нашёл в себе сил причинить ему вред, но позже под воздействием алкоголя и гнева ударил его по голове.
Мы все ищем свой путь, иногда оступаемся и сбиваемся с него, а иногда возвращаемся.
Бэй Е говорит, что эти годы пошли ему на пользу. Тот приговор отрезвил его, пробудив от хаотичной и искажённой жизни, которую он вёл прежде.
Я не знаю, пытался ли он подбодрить меня, но он действительно стал взрослее.
Неизменным остаётся то, что и пять лет назад, и пять лет спустя он — самый стойкий и в то же время самый нежный человек из всех, кого я знала. Он словно вереница уличных фонарей, зажигающихся в сумерках.
Прежде всякий раз, когда я думала о том, что он лишён свободы и находится в месте, где не видно солнечного света, но при этом в своих письмах ко мне во всех красках описывает красоту жизни — прилетевщую к окну птичку с зелёными перьями, распустившийся в щели маленький цветок с розовыми лепестками, — мне хотелось плакать.
Скажи, ну как он может быть настолько хорошим?
Вчера он водил меня прокалывать уши. Когда мы шли по улице, он вдруг посмотрел на небо и сказал мне: — Заика, посмотри.
— Правда же это облако похоже на сердце?
Я подняла голову и посмотрела: — Да, похоже.
Дул ветер.
— О, теперь оно стало похожим на цветок, — сказал он. — Совсем как тот цветок, что ты нарисовала у себя на ухе в день суда.
— И правда, похоже.
Раньше в глубине души я винила тебя, но позже поняла, что корень проблемы крылся во мне самой.
Каждое решение, которое принимает человек, в конечном счёте зависит только от него самого и никак не связано с другими.
За эти годы я бесчисленное количество раз думала: если бы в тот день, ранив Вэй Лай, я позвонила тебе, а не пошла искать Бэй Е, сложилось ли бы всё иначе?
Разве не обошлось бы то лето без этого сильного страха и паники, без жизни в постоянной дрожи день и ночь?
И разве все последующие годы не оказались бы менее тяжёлыми?
Но никаких «если бы» не существует.
Даже если бы время повернулось вспять, я бы всё равно не позвонила тебе. Я бы без колебаний отправилась на его поиски, это инстинкт. Потому что он — единственный человек в этом мире, кому я доверяю и кому могу вверить свою жизнь.
Мы делим радость, мы делим страдания. Мы делим свет, мы делим тьму.
Я помню, в то время он часто спрашивал меня: — Ты веришь мне?
— Конечно верю.
С каждым его вопросом моя вера становилась чуть крепче.
Когда он говорил, что я никого не убивала, я верила, что так оно и есть. Именно это дало мне внутреннюю силу, чтобы уверенно идти по пути изучения права.
Никто и никогда не защищал меня так, как он, оберегая моё сердце от натиска тьмы, сохраняя мою душу чистой и невредимой.
Но кто мог подумать о тех страданиях, которые пришлось пережить ему самому — человеку, защищавшему меня?
Однажды он сказал, что надеется, будто в один прекрасный день я пойму, что значит смотреть на звёздное небо; думаю, благодаря ему я постепенно начинаю это понимать.
В одном из своих писем ты спрашивал меня, верю ли я всё ещё — верю ли в истину, в красоту, в добро, верю ли в саму «веру».
Офицер Чжэн,
Только благодаря Бэй Е я всё ещё верю.
Чэнь Нянь
1 ноября 2019 года
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
