Ван Фа произнёс это напоследок.
Линь Ваньсин наконец осознала всю нелепость своего приглашения Ван Фа на должность тренера школьной сборной.
Он когда-то стоял слишком высоко и видел слишком многое; он смотрел на профессиональный футбол как на индустрию, порождённую жаждой прибыли и необходимостью ублажать болельщиков.
Он считал, что потерял себя в этой индустрии, что не сумел как следует наставить своих прежних игроков. И теперь он не хотел, чтобы её ученики продолжали идти по этому пути.
Он мог потратить эти десять дней, чтобы дать им хороший старт, но не мог сделать большего.
Такая вещь, как «мечта», действительно больше не могла его привлечь.
Потому что в тот миг, когда старик передал ему свой секундомер, он уже осуществил свою первоначальную мечту.
А когда он стоял за оградой кладбища, он отказался от мечты, ради которой трудился полжизни.
Он не останется в восьмой средней школе Хунцзина и тем более не поедет в «Юнчуань Хэнда», потому что осознал: он был неправ.
— Я понимаю, — только и смогла в итоге сказать Линь Ваньсин.
Ван Фа, сидя за столом, услышал этот ответ.
Голос девушки, сидевшей напротив, был тихим; из-за того, что она выпила лишнего, её щёки и веки слегка покраснели.
Но её взгляд оставался светлым и нежным — совсем как её имя.
Позже Ван Фа многократно вспоминал свои чувства в тот момент.
Он вспоминал, как они с Линь Ваньсин гуляли у пруда в парке, как кто-то бросил камень в воду и капли упали на розовые лепестки лотоса.
Возможно, она и сама не знала, но стоило ей просто сесть рядом, как у человека возникало желание выговориться.
Ночной ветер был ласковым, поэтому он посидел ещё немного. Огни далёкого города гасли один за другим; Ван Фа знал, что время действительно пришло.
Он поднялся со стула и снова взялся за ручку чемодана.
— Ты кое-что не взял, — сказала Линь Ваньсин.
Ван Фа взглянул на лежащий на столе секундомер и ответил:
— Дарю его тебе.
На мгновение Линь Ваньсин показалось, что в его взгляде промелькнуло разочарование.
Она не знала, было ли это разочарование в футболе или же в ней самой.
Этот вопрос он прокручивал в голове бесконечное множество раз. Он проводил слишком много времени на трибунах стадиона, размышляя об этом; и он чувствовал разочарование от того, что ни другие, ни он сам так и не смогли найти убедительных доводов.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, — Линь Ваньсин тоже наконец встала из-за стола. — Возможно, во время всех своих прошлых приёмов у врачей ты слышал эту фразу тысячу раз, но я действительно понимаю твои чувства.
И всё же они разошлись.
— Многие проблемы невозможно решить — так я считала в то время.
Она подошла к краю террасы. Ночной ветер обдувал лицо; футбольное поле поблизости напоминало затаившегося огромного зверя, а вдалеке раскинулся погружённый в ночной сон мир людей.
— Честно говоря, я только что очень старалась, но всё, что написано в книгах, все эти техники ведения беседы перед лицом настоящих проблем кажутся ничтожными, — ветер растрепал её волосы у висков. — Не бойся показаться смешным, но несколько месяцев назад я уже приходила сюда. Тогда моё душевное состояние было очень тяжёлым, и я думала: «А каково это — прыгнуть отсюда?»
Шум колёсиков и звук шагов наконец стихли, но голос Линь Ваньсин не умолкал.
— Тогда я думала: я прошла лишь крошечный отрезок жизненного пути, и кто знает, что ждёт впереди? Но в то же время мне казалось, что это слишком тяжело, что я больше не могу идти. Ни хорошего, ни плохого — я ничего не хотела видеть, всё это казалось бессмысленным, — Линь Ваньсин обернулась и посмотрела на Ван Фа. — Тебе ведь тоже кажется, что футбол — это очень бессмысленно?
Стоявший неподалёку молодой человек тоже смотрел на неё.
Он снова надел бейсболку; в её тени были видны лишь чёткая линия челюсти и прямая шея, но выражение его лица невозможно было разобрать.
— И что потом? — Ван Фа поднял голову и посмотрел на Линь Ваньсин.
Напротив него девушка, подгоняемая ночным ветром, медленно направилась к нему.
На её лице всё ещё играла мягкая улыбка, словно ветер, колышущий листья и лепестки лотоса в пруду.
Она достала что-то из кармана и вложила ему в руку:
— Я же сказала, ты кое-что не взял.
Ван Фа опустил взгляд. Это была серебристая монета в один юань, сохранившая тепло её тела и едва уловимый запах алкоголя.
Линь Ваньсин обернулась и указала на кучу снеков на столе:
— Сейчас трудно раздобыть монету в один юань. Чтобы найти её для тебя, мне пришлось купить всё это.
— Ты хочешь, чтобы я подбросил монету? — удивился Ван Фа.
— Ну да. Разве в футболе не подбрасывают монету, чтобы выбрать сторону поля? В этом есть глубокий смысл, — сказала Линь Ваньсин. — В тот раз у меня в кармане тоже случайно оказалась монета. Я подумала так: выпадет лицевая сторона — уйду, выпадет оборотная — останусь. Я не могу тебя переубедить и даже считаю, что ты прав, но в то же время я знаю, что здесь тебя ещё что-то удерживает.
Девушка кончиком пальца слегка коснулась его груди:
— Не игнорируй ту малую толику привязанности и нежелания уходить, что ещё остались в твоём сердце. Все твои чувства — они очень драгоценны.
— Я не могу тебя удерживать, потому что сама не знаю, что ждёт тебя впереди, если ты продолжишь свой путь. Но я надеюсь, что ты совершишь одну глупость: попробуй позволить самому небу сделать выбор за тебя.
На лице девушки всё время сияла очень спокойная улыбка. Короткие волосы были собраны сзади в маленький хвостик, а пряди у висков растрепал ветер.
Такой способ действительно не был похож на то, что мог бы придумать человек вроде неё, но Ван Фа прекрасно понимал: у неё действительно не осталось других средств.
В ночном небе с шумом трепетал на ветру розовый воздушный шар; мисс Минни оставалась всё такой же дружелюбной и милой.
Ван Фа опустил голову. Он не смог отказать.
Это было простое движение, но когда монета взлетела в ночное небо, она словно весила целую тысячу цзиней.
Она быстро упала, издав негромкий звон, дважды крутанулась на полу и наконец замерла.
В свете ночного неба серебристая цифра «1» была видна отчётливо. Воля небес была решительна: уходи.
Ван Фа и Линь Ваньсин одновременно отвели взгляды.
Он увидел, что в глазах девушки не было разочарования. Её взгляд, спокойный, как звёздная ночь, был устремлён на него.
Ван Фа взялся за чемодан, развернулся и зашагал прочь.
Человек позади него так и не шелохнулся.
— На какую сторону она тогда упала? — когда его рука коснулась зелёной железной двери, внезапно спросил Ван Фа.
— На лицевую, — ответила Линь Ваньсин.
Лицевая сторона означала прыжок в бездну. Муки жизни, на этом и покончить.
Линия на кардиограмме внезапно взметнулась к пику трепета. Ван Фа обернулся и посмотрел на стоящую неподалёку девушку:
— Но ты всё ещё здесь.
— Да, потому что я сжульничала.
Она стояла под звёздным небом и отвечала ему со своей тихой и ясной улыбкой.
Ветер той ночью по-прежнему отдавал горечью.
Словно кто-то рассыпал крупицы соли в воздухе и слегка помешивал их палочками; все чувства, закружившись, растворялись в ветру, мягко распространяясь и в конечном счёте окутывая их двоих.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
