Линь Ваньсин не удивилась звонку Чэнь Вэйдуна.
— Чэнь Вэйдун, что-то случилось? Ты неважно себя чувствуешь? — участливо спросила Линь Ваньсин.
— Нет-нет, — голос юноши звучал глухо и напряжённо.
— Тогда что стряслось?
В трубке воцарилось молчание.
Линь Ваньсин внезапно поняла: раз Чэнь Вэйдун решился позвонить, значит, он уже сделал свой выбор.
Спустя мгновение, словно набравшись решимости, он заговорил.
— Лаоши, завтра я не приду, — сказал Чэнь Вэйдун.
— А, хорошо, — ответила Линь Ваньсин.
Фонарь на террасе светил очень тускло, поэтому повсюду, кроме залитых лунным светом мест, царил полумрак.
Ван Фа, вытирая волосы полотенцем, сел напротив неё.
Линь Ваньсин не вешала трубку, Чэнь Вэйдун — тоже.
В тишине слышались лишь помехи в эфире; Линь Ваньсин ждала Чэнь Вэйдуна.
— Лаоши, я имею в виду, что не приду завтра и вообще больше приходить не смогу! — снова подчеркнул юноша.
— Я понимаю, — сказала Линь Ваньсин.
Как и Ван Фа, который когда-то собирался уходить, Чэнь Вэйдун предупредил её заранее, за много дней до этого, и Линь Ваньсин всё это время наблюдала за ним.
В отличие от Ван Фа, Чэнь Вэйдун был её учеником. Поразмыслив, она поняла, что не может удерживать его силой, поэтому ответила именно так.
— Сегодня я… Можете считать меня трусом или слабаком, я не обижусь, но я правда до смерти испугался. Знаете, в глазах потемнело, я думал, что умру. Я ведь профессиональный спортсмен, в следующем месяце у меня соревнования по лёгкой атлетике. Футбол — слишком контактный вид спорта, риск получить травму огромный. К тому же, даже если наша команда займёт призовое место, мне это в зачёт не пойдёт. А мне нужно взять призовое на провинциальных соревнованиях по лёгкой атлетике, чтобы поступить в университет.
Словно прорвало плотину: Чэнь Вэйдун выложил всё, что у него накопилось на душе.
Линь Ваньсин вдруг осознала, в чём была загвоздка — об этом она совсем не подумала. Она поспешно произнесла:
— Это моё упущение. А если мы внесём твоё имя в основной список команды? Тогда, если мы добьёмся успехов в будущем, это зачтётся и тебе, и ты сможешь подать документы как льготник-спортсмен. Правда, я пока не знаю точно, осуществимо ли это.
— Да нет, дело не в этом, лаоши, вы не понимаете. Даже если меня впишут в список, футбол для меня — это слишком тяжело и опасно. Думаю, бег мне подходит больше.
Чэнь Вэйдун казался очень расстроенным.
— Честно говоря, мне всегда казалось, что я среди них чужой. Они ведь вместе выросли, с детства в мяч гоняют. А я пришлый, да ещё и не футболист. Думал, одну игру отыграю — и всё, а тут оказалось, что это надолго. На самом деле играть с ними было весело, но под конец стало невыносимо тяжело.
К этому моменту Чэнь Вэйдун выложил все свои опасения и доводы.
Он боялся травм, переживал за свою основную специализацию в лёгкой атлетике и не чувствовал себя частью коллектива.
Линь Ваньсин замолчала, обдумывая его слова.
По правде говоря, Чэнь Вэйдун и сам всё прекрасно понимал, и даже она не могла предложить ничего лучше.
В итоге ей осталось только сказать:
— Я поняла.
После этих слов Чэнь Вэйдун снова заволновался и затараторил:
— Лаоши, я же и раньше вам говорил, чтобы вы искали замену. Вообще не видел команд, где всего одиннадцать игроков. Я говорю это сейчас, потому что до следующего матча ещё много времени, вы успеете кого-нибудь найти.
— Да, я знаю.
— Э-эм… если в следующий раз совсем никого не найдёте, я всё же смогу прийти, — добавил юноша.
— Спасибо тебе, — отозвалась Линь Ваньсин.
В принципе, на этом разговор можно было бы и закончить.
Но Линь Ваньсин словно видела, как юноша сжимает трубку на том конце, терзаясь тревогой и не желая прощаться.
Поэтому она не стала прерывать звонок.
— Что такое? — тихо спросила она.
— Ну… почему вы даже не попытались меня уговорить остаться? Я чувствую себя каким-то лишним! — наконец выпалил Чэнь Вэйдун.
Рука Линь Ваньсин лежала на клавиатуре компьютера, перед глазами было письмо, только что сохранённое в черновиках. Она переложила телефон в другую руку и медленно заговорила:
— Чэнь Вэйдун…
— А?
— Хоть я и повторяла подобные слова много раз, я верю тебе. Это твой обдуманный выбор, и я не вправе вмешиваться в твои решения.
— Но только не злитесь на меня, лаоши, вы мне очень нравитесь… То есть… Может, вы злитесь из-за того, что я больше не играю, и теперь не считаете меня своим учеником? — затараторил юноша с тем самым страхом перед реакцией взрослых. — Вы ничего толком не сказали, только поддакивали, и мне от этого не по себе…
— Ученик Чэнь, скажу, наверное, немного сентиментально, но ты навсегда останешься моим учеником. Для меня ты ничем не отличаешься от остальных, — Линь Ваньсин немного подумала и с улыбкой добавила: — Поэтому я безоговорочно поддержу любое твоё решение, принятое по велению сердца. Ты тоже должен верить в себя.
— Я просто боялся, что вы рассердитесь, — признался Чэнь Вэйдун.
— И того, что выбрал неверный путь? — спросила в ответ Линь Ваньсин.
— Угу… — едва слышно отозвался юноша.
— Ошибки всегда можно исправить, это ведь не вопрос жизни и смерти. Если захочешь вернуться, ты можешь сделать это в любое время.
— Правда?
— Правда.
Словно гора с плеч свалилась — голос Чэнь Вэйдуна наконец-то стал спокойным.
Линь Ваньсин перебросилась с учеником ещё парой фраз, и когда она уже собиралась повесить трубку, Чэнь Вэйдун вдруг спросил:
— Но когда тренер хотел уйти, вы ведь уговаривали его остаться? Наверняка же уговаривали?
— Я? — Линь Ваньсин вдруг рассмеялась, глядя на человека, сидевшего по ту сторону деревянного стола.
Ван Фа как раз возился с вечерними напитками.
— Он и не думал уходить.
—
На самом деле за все эти дни Линь Ваньсин о многом передумала.
Как же ей поступить?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
