— «Дяо», «я», «кай», «шэ», «юй»? — Цинь Ао прочитал пять иероглифов один за другим. — Это как-то связано с тем делом?
— Нет, — ответила Линь Ваньсин.
— Тогда зачем ты это делаешь…
— Потому что это связано с коэффициентом интеллекта.
Цинь Ао: «…»
Линь Ваньсин добавила первую черту к иероглифу «дяо», и он превратился в «си».
— Так зачем ты пришёл?
Цинь Ао жевал жевательную резинку, поэтому его изначально резкий тон звучал немного мягко.
— Я всё ещё считаю, что с тобой что-то не так.
— Так прямо? — спросила Линь Ваньсин. — И что же со мной не так?
— Почему именно ты должна везти нас на соревнования?
— Потому что Цянь Лаоши сказал, что у меня неплохие отношения с тобой и Чэнь Цзянхэ, вот и поручил мне возглавить группу.
— А это не твоя личная инициатива?
— Малыш… — Линь Ваньсин отложила ручку. — Послушай, я повторю ещё раз: я — это я, окончила магистратуру Юнчуаньского университета, заняла первое место в провинции на экзаменах гаокао по гуманитарным наукам, опубликовала девять статей SCI, шесть из которых — в качестве первого автора. С чего бы мне проявлять инициативу и брать на себя такое неблагодарное занятие, как поездка с вами на стадион?
Цинь Ао снова почувствовал себя в тупике и замолчал. Внезапно он указал на чистый лист бумаги в правом верхнем углу стола и сказал:
— Тогда почему «первое место на гаокао» не может разгадать даже это?
— Если я не могу решить эту задачу, возможны только два варианта, — Линь Ваньсин покрутила ручку в пальцах.
— Каких?
— Первый: это ещё вовсе не загадка; второй: я пока не захотела её разгадывать.
Цинь Ао был потрясён. Спустя мгновение он произнёс:
— Как у тебя так круто получается рисоваться? Научи меня.
Линь Ваньсин улыбнулась, добавила по одной черте к оставшимся четырём иероглифам, а затем притянула к себе лист бумаги и положила его сверху.
— Любая разгадка начинается с наблюдения. — Она указала на девять фраз, переписанных с папиросной бумаги. — Понаблюдай. Что общего ты видишь в этих фразах?
— Все они какие-то дурацкие? — неуверенно предположил Цинь Ао.
— А ещё?
— Перед каждой фразой стоит цифра и тире? — Цинь Ао помедлил. — Это ведь тире?
— Верно. Продолжай.
Цинь Ао замялся:
— Неужели цифра в начале как-то связана с количеством иероглифов в самой фразе?
— Не исключено.
Говоря это, Линь Ваньсин выписала в два ряда порядковые номера перед цитатами и количество знаков в каждой из них.
Цинь Ао посмотрел на записи и невольно вздохнул:
— Это же слишком сложно!
— Да, слишком сложно, — задумчиво произнесла Линь Ваньсин.
Цинь Ао подозрительно взглянул на неё:
— Значит, ты её всё-таки ещё не решила?
— Ха, ты меня раскусил, — неловко усмехнулась Линь Ваньсин.
— Хе-хе, — холодно хмыкнул Цинь Ао.
— Но всё же… — Линь Ваньсин подняла голову.
Вечерело, лучи заходящего солнца заливали комнату для хранения инвентаря, делая её душной и жаркой.
— Если это действительно загадка, то автор, конечно, хотел бы, чтобы вы её разгадали. А значит, она не может быть запредельно трудной, — сказала она.
В дверях, прижимая к себе футбольный мяч, стоял Чэнь Цзянхэ с серьёзным лицом.
Взгляд юноши был суров, на коротко стриженной макушке блестели капельки пота, сверкая в солнечном свете.
Он замер на мгновение, удерживая мяч под мышкой, и только потом вошёл.
Этот мяч он взял утром, и хотя Линь Ваньсин прекрасно понимала, что сейчас Чэнь Цзянхэ меньше всего на свете хочет её видеть, он всё же пришёл, верный уговору: «вернуть мяч, как бы поздно ни было».
Парень выглядел напряжённым. Не поздоровавшись, он сначала положил мяч в корзину, а затем подошёл к её рабочему столу.
Цинь Ао проследил взглядом за перемещениями Чэнь Цзянхэ.
Линь Ваньсин, не проронив ни слова, открыла «журнал выдачи» и жестом предложила Чэнь Цзянхэ расписаться.
Парень размашисто поставил свою подпись, отложил ручку и мельком взглянул на неё.
Линь Ваньсин забрала журнал, закрыла его и, опустив голову, сделала пару пометок на черновике с решением задачи, по-прежнему сохраняя молчание.
Чэнь Цзянхэ нахмурился и сделал несколько шагов к выходу.
Внезапно он остановился и, обернувшись, бросил:
— В воскресенье я не поеду.
— А, я поняла. Спасибо, — ответила Линь Ваньсин.
— За что спасибо?
— За то, что пришёл специально предупредить меня. Теперь я знаю, что при выполнении работы на выходных столкнусь с трудностями.
Чэнь Цзянхэ на мгновение лишился дара речи, а потом выдавил:
— В общем, я не поеду. Найди кого-нибудь другого.
— Я проверяла: в Молодёжной суперлиге могут участвовать только зарегистрированные игроки. Школа уже подала заявку, так что найти кого-то другого не получится.
Чэнь Цзянхэ нахмурился ещё сильнее, между бровями, как у маленького старичка, прорезалась глубокая морщина в форме иероглифа «чуань».
Линь Ваньсин попыталась его успокоить:
— Ничего страшного. Не хочешь — не едь, не мучайся.
Чэнь Цзянхэ поднял голову, выглядя крайне удивлённым и немного растерянным.
Линь Ваньсин показалось, что реакция парня довольно милая:
— Почему ещё не ушёл? Или ты хочешь, чтобы я заставила тебя поехать на матч, и тогда ты сможешь с чистой совестью уступить моей просьбе?
Чэнь Цзянхэ: «…»
Юноша, оказавшись в ловушке её слов, тут же развернулся и ушёл.
Линь Ваньсин не стала его удерживать.
— Учитель, ты специально прогнала этого пса Чэня?
— С чего ты взял, что специально?
— Очень похоже на тактику «отпустить, чтобы поймать», — заметил Цинь Ао.
— Неплохо используешь идиомы.
Услышав это, Чэнь Цзянхэ замер, его спина напряглась, он словно застрял между движением вперёд и желанием вернуться.
— Видишь, я не заставляю вас участвовать в соревнованиях, потому что ехать или не ехать — это ваша свобода выбора.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
