Более десяти лет назад «Юнчуань Хэнда» уже была топовой командой Суперлиги. В то время футбольная атмосфера была намного лучше, чем сейчас. Пока его де ещё был жив, он каждую неделю во время матчей «Юнчуань Хэнда» неизменно усаживал его перед телевизором.
Благодаря этому до и после матчей он часто видел по телевизору панораму стадиона «Юнчуань Хэнда».
В его памяти этот стадион остался невероятно огромным и величественным.
Во время каждой игры трибуны лопались от людей, флаги развевались, а боевые песни гремели подобно грому — это было истинное место мечты.
Когда-то он очень надеялся, что дела в семье наладятся и он сможет, держа де за руку, прийти сюда и посмотреть футбол.
И вот теперь он действительно сделал это.
Хотя форма и способ сильно отличались от того, что он представлял себе в детстве, он действительно этого добился.
Сотрудник команды толкнул дверь раздевалки.
Прожекторы и люстры разом зажглись, залив всё пространство ярким светом.
Свет резал глаза. На мгновение Фу Синьшу почудилось, будто он видит, как они всей командой празднуют здесь победу. Это было почти точь-в-точь как в его воспоминаниях о сезоне 10/11, когда клуб «Тяньчэн Фанъя» в гостях обыграл «Юнчуань Хэнда» и вырвал чемпионский титул.
Стоило войти в раздевалку, как настроение игроков, испорченное Сян Цзы, начало постепенно улучшаться.
Комната была заставлена питьевой водой и едой, приготовленной организаторами. Ребята с воодушевлением начали расходиться по помещению.
Сотрудник ушёл.
Все побросали рюкзаки и выкатили тактическую доску, собираясь перекусить перед предматчевым совещанием.
Занятый делами, Фу Синьшу вдруг заметил, что в раздевалке кого-то не хватает.
— А где Вэнь Чэнъе? — спросил он, оглядевшись.
— Не знаю, бросил вещи и сразу куда-то исчез.
— Кажется, пошёл в туалет с телефоном! — доложил Юй Мин.
Фу Синьшу вошёл в санузел, дверь за ним со скрипом закрылась.
Вэнь Чэнъе стоял у раковины.
Его мобильный лежал на бортике, а сам он застыл, глядя в треснувшее зеркало.
Потолочный светильник нещадно слепил.
Фу Синьшу сделал пару шагов и встал у соседней раковины.
Вэнь Чэнъе, засунув руки в карманы, продолжал пристально смотреть в зеркало.
Воздух в туалете был застоявшимся, пахло хлоркой и канализацией.
Помедлив, Фу Синьшу всё же негромко произнёс:
— Какие бы у тебя ни были претензии ко мне, я надеюсь, что ты выскажешь их лично мне. После матча делай что хочешь.
Голос отозвался эхом. Фу Синьшу вдруг вспомнил, что уже говорил Вэнь Чэнъе нечто подобное.
Это было перед матчем с «Юйчжоу Иньсян». Тогда он позвал Вэнь Чэнъе «поговорить» и случайно узнал: Вэнь Чэнъе на самом деле слышал те слова, которыми его осыпали во время избиения.
Оказалось, что время идёт, а многое остаётся прежним.
Вэнь Чэнъе никак не отреагировал.
Он слегка вскинул подбородок, взял телефон с раковины и набрал номер.
Фу Синьшу закрыл глаза.
Лаоши:
Я не знаю, увидите ли вы это письмо.
Наверное, именно потому, что вы, скорее всего, его не увидите, я и осмелился его отправить.
В одном деле я всё время вас обманывал.
Я сказал вам, что хулиганы избили меня и сломали ногу, потому что меня ложно обвинили в краже телефона у клиента в магазине.
На самом деле это ложь.
Меня не подставляли. Я действительно украл телефон у того человека.
Но не ради денег, а потому что хотел удалить оттуда записи.
Потому что там хранились улики моей вины.
На втором курсе старшей школы моя нян слегла от переутомления. Чтобы заработать, я пошёл работать в подпольный бар.
Бар, где используют детский труд, определённо не был чистым местом — там принимали ставки на подпольный футбольный тотализатор.
Лаоши, вы знаете, что моя семья была очень бедной, но я никогда не говорил вам, что мой де был азартным игроком.
В самом начале я предупреждал себя: не забывай, что твой де был игроком, он разбился насмерть, скрываясь от долгов. К азартным играм нельзя даже прикасаться.
Но каждый день в заведении через руки проходили сотни тысяч и миллионы наличными.
Постепенно, глядя на то, как люди в баре каждый день обсуждают свои выигрыши, я заколебался.
Я слишком уставал каждый день, нам нужно было платить за аренду, а нян всё ещё болела. Стоило лишь угадать счёт, и деньги в моих руках могли приумножиться в несколько раз. Этого хватило бы не только на жильё, но и на лекарства для нян. Какой же это был шанс!
Я не сдержался, нашёл «агента» и поставил на два матча, которые казались мне самыми надёжными.
Но я и подумать не мог, что этот «агент» меня знает.
Он не только знал, что я играю в футбол, но и знал, что я сын Фу Юаньхана.
Когда я услышал от него: «Твой де раньше всегда ставил через меня, давай дядя поможет тебе попасть в профессиональную команду, а ты поможешь дяде в играх», мне стало по-настоящему страшно.
Я видел уведомления о борьбе с договорными матчами.
Я знал, что если игрока поймают на ставках, его дисквалифицируют, оштрафуют и он больше никогда не сможет играть в официальных матчах.
Я пошёл умолять его отменить мою ставку.
Но он видел меня насквозь. Он спросил: «Струсил?»
И я действительно струсил.
Я знал, что они боятся полиции, и вся информация о ставках хранится в одном телефоне. Мне нужно было лишь незаметно забрать его и удалить записи.
Но они меня поймали.
Они побоялись поднимать шум и не стали забивать меня до смерти. В итоге в школе решили, что я просто украл телефон, та сторона получила компенсацию, и дело замяли. Но в тот день, когда меня избивали, Вэнь Чэнъе был на месте. Он знал истинную причину.
Для остальных я был несчастной жертвой, но в глазах Вэнь Чэнъе я был лишь крысой в сточной канаве.
Когда вы вернули Вэнь Чэнъе в команду, я очень испугался. Боялся, что он расскажет о содеянном мною, и у меня даже промелькнула мысль, что проигрыш в матче станет для меня избавлением.
Но он молчал.
Я мучился в его молчании, вынужденный притворяться, будто ничего не произошло.
Не то чтобы я не думал признаться вам.
Но отборочные, групповой этап, четвертьфинал, полуфинал, финал…
Весь этот процесс был похож на сон, и снежный ком расплаты катился, становясь всё больше.
Стоило мне заговорить — и все усилия пошли бы прахом, команда была бы уничтожена.
Той ночью Вэнь Чэнъе пришёл ко мне.
Тогда я и узнал, что у него, как и у меня, есть постыдная тайна.
Он хранил мой секрет, а человеком, хранившим его секрет, были вы.
Я не понимаю, почему вы так поступили. Как вы, учитель, могли потворствовать списыванию ученика? Это совершенно не вязалось с тем образом, который я себе представлял.
Но я должен признать: в глубине души я обрадовался.
Если вы покрывали Вэнь Чэнъе, то, узнав о моих делах, вы ведь тоже станете меня покрывать?
И буквально только что Чэнь Вэйдун сказал нам, что в день финала у него своя игра, и он не придёт к нам на замену.
Я наконец с облегчением выдохнул.
Потому что понял: у меня появился самый веский повод.
Ради победы команды меня нельзя дисквалифицировать, а значит, я ни за что не должен признаваться.
Лаоши, я не понимаю, почему всё так обернулось.
Из-за одного ложного шага, из-за одной маленькой ошибки я должен нести такие последствия, которые мне не под силу вынести?
Но, к счастью, это лишь мелочь, о которой никто не узнает, пока мы с Вэнь Чэнъе молчим.
Я знаю, Вэнь Чэнъе заколебался, он хочет признаться в обмане и понести заслуженное наказание.
Но, к счастью, я — сын игрока.
Ради большей выгоды я могу поставить на кон свою совесть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
