В тот момент, когда все подняли головы и снова посмотрели на неё, Линь Ваньсин произнесла:
— А теперь, пожалуйста, вычеркните отсюда ещё десять пунктов.
Взрыв после затишья был предсказуем, на всей крыше внезапно поднялся шум.
— Зачем?
— Опять вычёркивать?
— Учитель, ты хоть знаешь, как трудно нам было это писать?
— Да и какой смысл в этом вычёркивании?
— Кажется, ты просто издеваешься над нами!
Голоса парней звучали громко, но мягкий и спокойный голос Линь Ваньсин в этот миг перекрыл их:
— Вы можете относиться ко всему, что мы сегодня делаем, как к мысленному эксперименту.
Она подняла потрёпанную тетрадь в руке и продолжила:
— Сейчас вам будет жаль со многим расставаться, но, пожалуйста, поверьте: то, что вы вычёркиваете сейчас, не означает, что вы никогда не сможете совершить или получить это в будущем. Просто в рамках этого эксперимента эти вещи временно не так важны для вас, поэтому им нужно на время уйти.
Ученики всё ещё пребывали в замешательстве, но на первом этапе убедить их было несложно.
Поразмыслив, они решили, что в этом есть смысл. В конце концов, в тех черновиках было полно вещей, которые можно было без проблем временно удалить.
Например, «хочу поесть в мишленовском ресторане» или «хочу спеть “Мои кроссовки” в школьной радиорубке для всей школы» — всякая нелепица в таком духе.
Ученик Линь Лу быстрее всех справился с вычёркиванием следующих десяти пунктов. В конце концов, лично он написал слишком много о еде. И вместо того чтобы мучиться выбором, что именно съесть, он решил не есть вовсе ничего.
Следующими под нож пошли пункты, которые было сравнительно легко осуществить.
Например, «хочу пойти поплавать» или «нужно пойти учиться на права». Частично это были дела, которые можно сделать хоть завтра; другие же — не то чтобы очень желанные, но такие, которые вроде бы делают все, а значит, и самому надо.
Иногда Линь Ваньсин обходила учеников, но чаще просто стояла одна чуть поодаль от них.
Постепенно всё больше людей заканчивали этот второй круг вычёркивания.
Когда ученики один за другим отложили ручки и в ночи снова воцарилась тишина, Линь Ваньсин произнесла:
— А теперь…
— Нужно вычеркнуть ещё десять? — ученики уже научились предугадывать.
— Верно, — подтвердила Линь Ваньсин.
Парни притихли — слов протеста было сказано уже немало. Стояла глубокая ночь, запах хого на крыше развеялся, а огни города, горевшие прежде, начали постепенно гаснуть.
Никто не проронил ни слова. Склонив головы над оставшимися на бумаге ответами, они погрузились в раздумья.
Но Линь Ваньсин прекрасно понимала, что быстро это не закончится.
То, с чем ученикам предстояло разобраться дальше, воплощало их мечты.
Чэнь Цзянхэ мучительно выбирал между «поехать на Уимблдон» и «посмотреть миланское дерби на Сан-Сиро» и в итоге вычеркнул первое.
Цинь Ао всё ещё держался за «хочу пойти на концерт Чжоу Цзелуня», ради чего отказался от «купить оригинальный Гандам от Bandai».
Они начали классифицировать желания: некоторые дела можно было объединить в одну группу, выбрать из них самое важное, а остальное удалить.
И хотя способов было много, по мере того как список сужался, ученики вычёркивали пункты всё медленнее и медленнее.
Их дыхание стало глубоким и размеренным, каждый с трудом продолжал принимать решения.
Вычеркнуть или оставить ещё на чуть-чуть?
Многие невольно сползли со своих мест прямо на бетонный пол крыши, словно полный контакт с землёй давал им опору и ощущение реальности.
Процесс раздумий и принятия решений затянулся, они больше не общались друг с другом.
И вот в какой-то момент ученики отложили ручки и подняли головы.
Пройдя через мучительный выбор и отказавшись от части желаемого, они смотрели с сомнением, растерянностью и даже болью.
Сейчас на крыше повсюду сидели ученики, но никто не решался заговорить первым.
— Продолжим.
Линь Ваньсин слышала, как её собственный голос плывёт в ночной тишине, и улавливала шуршание черновиков, которые трепал ветер в руках учеников.
Листы в их руках из-за правок и пометок стали измятыми. На самом деле у большинства списки не дотягивали до сотни пунктов: у кого-то было максимум шестьдесят, у кого-то — тридцать или сорок…
— Ты говори уже прямо, сколько пунктов должно остаться в итоге? — спросил Цинь Ао без обиняков.
Линь Ваньсин немного подумала и сказала:
— Теперь, пожалуйста, пусть каждый из вас оставит пять вариантов.
— Почему именно пять? — спросил Чэнь Цзянхэ.
— Потому что психологи утверждают: человек способен одновременно обрабатывать не более пяти-семи вариантов. Если их больше, возникает явление, которое называют «перегрузкой выбором».
— Пять?
— Тогда…
Парни опустили головы; кто-то сидел, кто-то лежал на животе, глядя на то, что они написали на бумаге.
После всех этих мучительных отказов у каждого на душе было тоскливо, и они прекрасно понимали, что следующий выбор дастся им ещё тяжелее.
— Учитель, ты можешь дать мне ещё один лист? — внезапно поднял руку Линь Лу, сидя на бетоне у обеденного стола.
— Что случилось? — спросила его Линь Ваньсин.
Голос юноши был тихим и мягким, он немного смущался:
— Мне жаль всё это терять, я хочу переписать.
— Тогда разве ты не можешь просто вычёркивать не так жирно? — улыбнулась Линь Ваньсин в ответ.
— Это другое.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
