Шэнь Цяньчжань держала в руках телефон и собиралась отправить сообщение в WeChat. Но, почувствовав ледяной корпус аппарата и увидев надпись «Нет сигнала» в верхней части экрана, она вдруг ощутила полное бессилие — как будто кричишь в пустоту, и никто тебя не слышит.
Её мысли совпали с мыслями Су Цзаня.
Сейчас слишком поздно, чтобы беспокоить многих людей, да и само присутствие Цзи Цинхэ здесь выглядит крайне неуместно. Чтобы избежать слухов, лучше свести его заметность к минимуму.
Если бы приехал только Цзи Цинхэ, Шэнь Цяньчжань вообще не стала бы заморачиваться — соседний номер Су Цзаня с двумя кроватями прекрасно подошёл бы для тайной встречи. Но с учётом Мин Цзюэ мест для троих не хватает: и Цзи Цинхэ вряд ли согласится, и Шэнь Цяньчжань не смогла бы произнести такое вслух.
Она ещё размышляла над этим, когда Цзи Цинхэ взял её руку и приложил ладонь к своему лбу:
— Проверь, не повысилась ли у меня температура.
Он послушно слегка склонил голову, будто преданный ученик под её рукой. Его губы едва сжались, брови опустились, а в приглушённом свете черты лица стали резче — и вдруг в них проскользнула неожиданная юношеская худоба.
А ведь этот «собака-мужчина» старше её на два года.
Ладонь ощутила тепло лба, а ресницы, моргая, слегка касались её кожи — вызывая лёгкое покалывание.
Шэнь Цяньчжань подняла глаза и слегка удивилась:
— Простыл в дороге?
Только теперь она заметила, что под длинным пальто он одет лишь в тонкую рубашку-пиджак, а тёмный цвет ткани раньше скрывал эту деталь.
После отключения электричества в отеле температура в номере резко упала: обогреватели, тепловые пушки и любые другие электроприборы перестали работать, и в комнате стало холодно, как в ледяной пещере. По сравнению с улицей за окном, здесь было лишь одно преимущество — красная черепица крыши, защищающая от ветра и снега. Во всём остальном — ничем не отличалось от внешней метели.
Не обращая внимания на риск показать ноги, Шэнь Цяньчжань полусела на колени и приложила тыльную сторону ладони ко лбу Цзи Цинхэ.
Он по-прежнему послушно наклонился, лишь глаза его чуть приподнялись — и не отрываясь смотрели на неё.
Возможно, глубокая ночь усилила её восприимчивость; возможно, сегодня её разум окутало какое-то туманное забытьё, оставив лишь мягкую, тёплую нежность. Глаза Цзи Цинхэ за очковыми стёклами были глубоки, как колодец: сначала — мерцающая вода, и в её отражении она видела собственное лицо. Но стоило ей вглядеться повнимательнее — и колодец превратился в бездонное море, дно которого усеяно подводными скалами, а в глубине скрывается спящий дракон. Он молча смотрел на неё, не мигая, и взгляд его был бездонен.
Она вдруг перестала дышать — ощутив странное чувство невесомости, будто её затягивает в пропасть. То же самое чувство, что и тогда, когда она случайно встретилась с ним взглядом сквозь толпу людей: в тот миг ей хотелось умереть в его объятиях.
Это отвлечение длилось лишь миг.
Шэнь Цяньчжань быстро пришла в себя, отвела руку и, поджав ноги, устроилась на подушке в полусидячем положении:
— Скорее всего, лёгкое повышение температуры — нужно измерить термометром, чтобы точно убедиться. На площадке есть медицинская группа…
Она замолчала и добавила:
— Но её возможности ограничены: обычно они занимаются только поверхностными травмами.
Говоря это, она встала с кровати, не стесняясь пристального взгляда за спиной, достала из шкафа свитшот и брюки и быстро их надела.
Киностудия в Уси начала активно развиваться лишь в последние годы; чтобы привлечь инвесторов, администрация киностудии и местные власти приняли специальные программы поддержки съёмочных групп. Инфраструктура здесь развита отлично: от больниц до торговых центров — всё напоминает современный экологичный город.
Обычно крупные съёмочные группы формируют медицинские бригады из двух–трёх человек для оказания первой помощи и лечения лёгких заболеваний; при серьёзных проблемах до ближайшей многопрофильной больницы — всего три километра. Но сейчас дороги завалены снегом, выйти на улицу невозможно — сплошной лёд и метель.
Если в аптечке медицинской бригады не хватает лекарств, последствия могут быть непредсказуемыми.
Она вспоминала, на каком этаже и в какой комнате живёт врач-женщина из медицинской бригады, и, надев тканевые тапочки отеля, направилась к тумбочке за телефоном.
Цзи Цинхэ всё это время спокойно смотрел на неё, и лишь когда наконец заметил, как её хладнокровие слегка треснуло, едва уловимо приподнял уголки губ и, не изменив выражения лица, сжал её запястье и мягко притянул к себе.
Шэнь Цяньчжань не успела опомниться — пошатнулась и коленом стукнулась о край кровати.
В их отношениях Цзи Цинхэ всегда обладал абсолютным преимуществом.
Он крепко сжал её запястье и ещё решительнее потянул ближе — так близко, что стоило протянуть руку, и она уже оказалась бы в его объятиях; затем он поднял её подбородок и внимательно вгляделся в её лицо.
Расстояние было слишком малым: эмоции в её глазах предстали перед ним без прикрас.
Цзи Цинхэ чуть приоткрыл губы — казалось, вот-вот коснётся её, но не коснулся; лишь их дыхание переплелось в лёгком, почти неуловимом намёке на близость.
Он делал вид, будто не замечает, как мучительно для неё этот жест, а другой рукой осторожно коснулся её талии и ласково сжал.
Как и в его воспоминаниях — её талия сразу размякла, и половина сил, удерживавших тело, покинула её; последний зыбкий промежуток между ними исчез бесследно. Шэнь Цяньчжань рухнула вперёд — и их губы встретились.
Цзи Цинхэ больше не сдерживался: он прижал её затылок и ответил на поцелуй.
Шэнь Цяньчжань почувствовала себя обманутой и внутренне возмутилась, но её тело отреагировало куда честнее: губы, захваченные поцелуем Цзи Цинхэ, слегка онемели, а сердце будто провалилось в пустоту — мир рушился вокруг неё.
Её последние остатки рассудка всё ещё протестовали, требуя от неё с криком оттолкнуть его, сопротивляться; она подняла руку и слабо, почти без силы, постучала по его плечу:
— Опять пользуешься моей доверчивостью.
Шэнь Цяньчжань не могла выговорить ни слова — поцелуй заглушил её голос; она сердилась, но при таком неравенстве сил даже попытка сопротивления была бесполезна — её усилия напоминали муравья, пытающегося сдвинуть дерево: лишь добавляли игривости моменту.
К её удивлению, Цзи Цинхэ отстранился, и его прохладный кончик носа коснулся её носа; говоря, он лёгкими касаниями губ задевал её губы:
— Чьей же ещё пользоваться, если не твоей?
Его рука, всё ещё лежащая на её талии, незаметно, но настойчиво сжимала её — до тех пор, пока она не стала в буквальном смысле бескостной, вся размякшая; тогда он нежно потерся носом о её нос и, слегка запрокинув голову, поцеловал её кончик носа и верхнюю губу:
— Бей, ругай — всё можно, только не отпускай.
Шэнь Цяньчжань молча сверлила его взглядом.
На лице её застыло гневное выражение, но под его пристальным взглядом она словно шагнула в бездну — и падала в неё с радостью, добровольно, без сожалений.
Она опустила глаза и спросила:
— Что именно «нельзя»? Не расслышала.
Цзи Цинхэ сжал её талию — на этот раз чуть сильнее; Шэнь Цяньчжань не ожидала этого и невольно вскрикнула:
— Мм!
А её рука, лежавшая на его левом плече, слабо, символически, толкнула его:
— Стыдно стало?
— Нет, просто уже не могу больше ждать, — он снова поцеловал её, говоря сквозь улыбку — низким, тёплым, чуть хрипловатым голосом:
— Продюсеру Шэнь пора поскорее испытать всё самой.
Шэнь Цяньчжань мысленно фыркнула:
— Негодяй!
Совсем не считая, что сама начала первая — с теми глупыми шутками.
Ей показалось, что сегодня она уже чересчур распустилась, и совесть слегка заныла; она слегка дернула запястье в его ладони и прерывисто произнесла:
— Я… пойду найду термометр и измерю тебе температуру.
Цзи Цинхэ чуть отстранил губы:
— Разве ты сейчас не измеряешь мне температуру?
Шэнь Цяньчжань бросила на него сердитый взгляд; при этом она слегка повернула голову, и Цзи Цинхэ увидел, как её мочка уха и щёка в свете фонарика залились ярким, почти прозрачным румянцем.
Его взгляд потемнел — как одинокий огонь в апреле, готовый поджечь весь лес.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.