Цзи Цинхэ сначала растерялся, а затем тихо рассмеялся.
Он опустил голову и бросил на неё взгляд в постепенно просветлевшем утреннем свете.
Шэнь Цяньчжань всё ещё спала с закрытыми глазами; по её щеке оставались следы слёз. Как морозная роса на лепестках пиона: цветок по-прежнему нежен и прекрасен, но лишился былой остроты, что позволяла ему соперничать с лунным светом.
Цзи Цинхэ не сразу понял, бормочет ли она во сне или уже пришла в сознание. Подумав немного, он первым делом склонился и признал свою вину:
— Я был невнимателен.
Она не отвечала, будто сердилась.
Цзи Цинхэ отвёл со щеки несколько прядей, упавших на уголок её губ, и поцеловал её.
Кончики ушей Шэнь Цяньчжань дрогнули. Хотя она молчала, её закрытые глаза слегка заёрзали, словно пыталась вспомнить. И как только вспомнила, снова покраснела от стыда и злости: в голове вновь всплыла картина, как он сжал её руку и заставил засунуть пальцы в место их слияния, как шептал ей на ухо, прикусывая мочку, с тихим смешком:
— Ты вся из воды, да?
Эта сцена была чересчур стыдливой, и вдобавок система подавления воспоминаний в её мозгу вышла из строя: картина крутилась в голове без остановки, как в бесконечном цикле.
Она раскрыла рот и укусила его; услышав глухой стон, наконец облегчённо вздохнула и погрузилась в глубокий сон.
Церемония начала съёмок картины «Время» назначена на восемь утра. Шэнь Цяньчжань подняли в шесть — Цзи Цинхэ сам разбудил её.
Она только-только уснула и теперь крепко спала — как раз то время, когда хочется поваляться в постели. Против воли её подняли и усадили перед туалетным столиком; она зевнула несколько раз подряд и лишь тогда окончательно проснулась.
Возможно, вчера её так «поливали», что лицо её порозовело — никакой бледности, свойственной похмелью, не было. Только под глазами проступили лёгкие тёмные круги — следы вчерашней неумеренности и недосыпа.
После душа Шэнь Цяньчжань высушила волосы и вновь села перед зеркалом.
На туалетном столике уже аккуратно были выстроены все её любимые косметические средства: от основы и пудры до хайлайтера, теней и румян; от кистей для контурирования и для носа до двенадцати разных кистей для теней. Весь комплект оказался даже полнее, чем тот, что она привезла с собой в Уси.
Она вспомнила, как в перерывах между струями воды ей послышался звонок в дверь, и машинально обернулась к Цзи Цинхэ, стоявшему у стены.
В номере было тепло, и он был одет лишь в полотенце, обвязанное вокруг талии. Полотенце сидело свободно, и чётко просматривались изгибы «рыбьего хвоста».
Его волосы были полусухими, на лице не осталось и следа прежней сдержанной благородной учёности — остался лишь образ «развращённого джентльмена».
Шэнь Цяньчжань бросила на него быстрый взгляд и тихо, почти незаметно, втянула воздух. Не отводя глаз от зеркала, она нарочито серьёзным тоном спросила:
— Это ты подготовил?
Цзи Цинхэ чуть приподнял брови, будто намекал, что вопрос излишен:
— Разве в этой комнате есть ещё кто-то третий?
Он небрежно вытер волосы полотенцем и нагнулся умыться:
— Утром возвращаться домой опасно — могут встретить. Позавтракаем и сразу поедем на площадку.
Сказав это, он поднял голову и внимательно осмотрел в зеркале ранку на нижней губе.
Ранка была слишком заметной — явно укус.
Он осторожно провёл по ней кончиком пальца, бросил взгляд в зеркало на Шэнь Цяньчжань, которая уже с прямой спиной начинала наносить макияж, и беззвучно приподнял уголки губ.
В семь часов три минуты Цяо Синь приехала на служебном автомобиле съёмочной группы.
Цзи Цинхэ открыл дверь; при встрече он слегка кивнул в знак приветствия и, оставив их наедине, отправился в столовую завтракать.
Едва он ушёл, как в номер прибыла тележка с завтраком от гостиничного ресторана: и восточные, и западные блюда — целая тележка. Даже выпечка была приготовлена по её вкусу: с любимыми закусками и приправами.
Рука Шэнь Цяньчжань дрогнула, пока она выводила стрелку, и едва не провела линию прямо в висок.
Пока она поправляла ошибку, про себя пробормотала:
— Награда за одну ночь — будто я императорской наложницей стала?
Цяо Синь не выдержала и принялась восторженно щебетать:
— Как же внимателен господин Цзи! «Какой же он тёплый!» «Любовь господина Цзи просто не имеет себе равных!»
— Если бы все парни, которые за мной ухаживают, были так же воспитанны, как господин Цзи, я бы давно уже не осталась одинокой!
Шэнь Цяньчжань закончила стрелку и бросила на неё косой взгляд:
— Не можешь заткнуться, пока ешь?
Цяо Синь тут же замолчала.
Она жевала маленький, аккуратно оформленный торт и неотрывно поглядывала на следы поцелуев у Шэнь Цяньчжань на плече — «Чёрт возьми, Су Цзань не соврал: битва действительно была жаркой».
После того как она переоделась, стрелка часов уже почти достигла восьми.
Шэнь Цяньчжань и Цзи Цинхэ вместе отправились на церемонию начала съёмок.
Церемония начала съёмок картины «Время» проходила прямо перед площадкой, где снималась первая сцена, — совсем недалеко от Цзичунь Эрвань.
Когда Шэнь Цяньчжань прибыла, сотрудники съёмочной группы тоже только что собрались.
Она была одета в белый костюм, и под палящим солнцем выделялась, как знамя на фоне зелёного газона. Кто-то первым крикнул:
— Госпожа Шэнь! — и все, кто стоял на лужайке, обернулись в её сторону.
Шэнь Цяньчжань почувствовала себя виноватой, будто её поймали на краже, и не могла спокойно выдержать этот взгляд.
Она подняла руку и прикрыла лицо сценарием, который взяла с собой из машины — чтобы защититься от солнца, — и направилась к столу, где уже стояли благовония, фрукты и другие ритуальные дары. Заведующий производством тут же подошёл и доложил о ходе подготовки.
Церемония начала съёмок — дело ритуальное и формальное: Шэнь Цяньчжань слушала вполуха, лишь бегло оглядывая оформление площадки.
Самым заметным элементом был ритуальный стол.
За столом — огромный баннер с концептуальным постером фильма: надпись «Время» плавными, летящими кистями уходила вниз, к краю баннера. Перед столом — два ряда свежих цветочных корзин от местной флористики; посередине — красная дорожка для фотографов, снимающих кадры церемонии.
Обернувшись, она внимательно осмотрела площадку спереди и сзади и кивнула.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.