— Роман? — Он презрительно фыркнул. — Это не роман.
Сяо Шэн — её коллега, Су Лани — её начальница. За столом присутствовали её подчинённые и Су Цзань — человек со сложными связями. Поэтому Цзи Цинхэ не стал говорить прямо и откровенно, а смягчил формулировку словами «любовные отношения», чтобы сохранить лицо всем присутствующим.
Что касается того, когда он узнал об этом, — история длинная.
Цзи Цинхэ подобрал слова с осторожностью:
— После получения концепции проекта.
— Концепции проекта?
Шэнь Цяньчжань замерла и осторожно уточнила:
— Той концепции, что я отправила старому господину Цзи?
Цзи Цинхэ кивнул.
Он прижал подбородок к её макушке и тихо сказал:
— Я привык составлять планы и привык заглядывать на три шага вперёд. Помимо того, что я продумывал, как органично войти в твою жизнь, я также провёл небольшое исследование твоего круга общения.
Голос Шэнь Цяньчжань стал ледяным:
— Исследование? Разве ты не считаешь такое поведение вторжением в мою частную жизнь?
— Да, это вторжение, — ответил он, будто улыбаясь; голос его был низким, грудь слегка вибрировала. — Если бы ты не спросила, я намеревался скрыть это от тебя на всю жизнь.
Шэнь Цяньчжань:
— …
Он и вправду говорит с такой уверенностью?
— Шутка, — Цзи Цинхэ убрал улыбку и серьёзно добавил. — Я потратил некоторое время, чтобы найти точки соприкосновения наших жизней; знакомство с твоим кругом общения и профессиональной средой было неизбежным. Если ты хочешь потратить лишнее время на гнев, я уважаю твой выбор.
Шэнь Цяньчжань онемела — не нашла, что ответить.
Разве он не сказал, что гнев — «потеря ненужного времени»? Так может ли она вообще сердиться?
И вообще, разве это проявление уважения?
С учётом хитроумия Цзи Цинхэ и его привычки просчитывать три шага вперёд, у них в жизни, возможно, и вовсе не будет настоящих ссор — только она одна будет безнадёжно проигрывать, потом отыгрываться, снова проигрывать, снова отыгрываться…
Без исключения.
Шэнь Цяньчжань успокоила эмоции и спросила:
— Значит, ещё до того, как мы познакомились, ты уже знал о непристойных отношениях между Су Лани и Сяо Шэном?
Из этой её фразы, совершенно лишённой прикрас, Цзи Цинхэ сделал вывод: хорошо, удалось её убедить.
Он слегка улыбнулся, голос стал чуть выше:
— Можно сказать и так.
— Подтверждено в Пекине: Мин Цзюэ и я сами видели, как Су Лани, сильно выпив, уезжала с Сяо Шэном. Просто по любопытству мы посмотрели на них внимательнее, — он замолчал, решив больше ничего не добавлять.
Шэнь Цяньчжань поняла.
Она спросила:
— Ты сегодня специально поднял эту тему при всех — кроме того, чтобы меня предостеречь, есть ли что-то ещё, чего я не заметила?
На этот вопрос Цзи Цинхэ долго размышлять не стал:
— При всех — это честно. Я всегда предпочитаю не судить людей за их спиной.
Шэнь Цяньчжань невольно приподняла бровь — очевидно, не веря, что цель Цзи Цинхэ так проста.
Однако она всегда справедлива: он ответил на её вопросы — и она не станет скупиться на признание того, что сегодняшний конфликт, казавшийся всем внезапным всплеском её гнева, имел свои основания.
— Я уже говорила тебе раньше, что у меня есть прошлое, о котором стыдно вспоминать, — Шэнь Цяньчжань замолчала на миг, затем обернулась к нему. — Ты услышал лишь первую часть. На самом деле есть и вторая.
— Господин Чжао, о котором упоминал Сяо Шэн, — один из директоров компании «Пэнлай Чэньгуан» и обладает реальной властью. Именно он был одним из продюсеров того проекта, в который меня обманом втянули. В то время «Пэнлай Чэньгуан» стремилась к трансформации и заключила партнёрство с моим бывшим работодателем. Однако тогда у «Пэнлай Чэньгуан» не хватало ресурсов, чтобы покрыть колоссальные инвестиционные расходы. Как раз в тот момент я ушла с работы и открыла собственную студию. Этот подлец, выдавая себя за представителя моего бывшего работодателя, договорился с господином Чжао об инвестициях в мой проект. Он держал в неведении и меня, и господина Чжао: я считала его покровителем, ценящим мой проект и профессиональные способности; а господин Чжао полагал, что моя студия — это дочерняя компания моего бывшего работодателя. Иначе он бы никогда не согласился финансировать проект.
Цзи Цинхэ на миг собрал мысли и спросил:
— Ты имела дело с «Пэнлай Чэньгуан» ещё работая у своего бывшего работодателя, так что всё произошло случайно? Он не заподозрил обмана, а ты восприняла его как искреннего поклонника своего таланта.
Шэнь Цяньчжань горько усмехнулась:
— Да.
— После того как были утверждены окончательные версии первых десяти эпизодов сценария, чтобы не терять времени, я одновременно начала переговоры с актёрами. Первый транш инвестиций от «Пэнлай Чэньгуан» поступил на общий счёт до подписания контрактов с актёрами. Вначале учёт был простым: доходы и расходы были прозрачны. Помимо зарплат сотрудников съёмочной группы и аренды оборудования, основная статья расходов составляла аренда площадок.
— Бухгалтера нанимали случайно — я даже не подозревала, что он давно тайно сотрудничает с моим бывшим партнёром. В день старта съёмок «Пэнлай Чэньгуан» выполнила условия договора и перевела оставшиеся средства единовременно на общий счёт.
— После начала съёмок поток денежных операций стал чрезвычайно сложным: бухгалтерия требовала оплаты обедов для съёмочной группы, машины нуждались в топливе, актёрам полагались компенсации за проезд, гонорары за сценарий выплачивались по эпизодам, а на костюмы, рекламу и прочие нужды уходило ещё десятки тысяч юаней. Когда я наконец обнаружила исчезновение средств, было уже поздно обращаться в полицию.
— Юридическим представителем компании была я, а все списания со счёта проводились с моего личного одобрения. Поэтому, кроме того, что бухгалтера посадили в тюрьму, вернуть похищенные деньги практически невозможно.
Впервые выступая в роли независимого продюсера, Шэнь Цяньчжань и без того находилась в состоянии полного хаоса.
Рядом с ней был человек, которому она доверяла, — и постепенно её бдительность ослабла.
Потом съёмки успешно стартовали, и ей показалось, будто забрезжил свет надежды: она погрузилась в созданную самой собой иллюзию прекрасного будущего и полностью утратила чувство тревоги.
К тому же, открывая компанию впервые, она не имела опыта и слепо доверяла бухгалтеру.
Так глубоко упасть — в этом нельзя винить только других.
Она глубоко вдохнула и продолжила:
— После скандала господин Чжао узнал об обмане и потребовал вернуть деньги.
В том положении Шэнь Цяньчжань вполне могла понять чувства господина Чжао.
Компания мечтала о трансформации, о прорыве, о прибыли — и, сделав ставку на всё, отправилась в Пекин ради развития. А вместо этого продюсер и режиссёр в день старта съёмок унесли все деньги. Кто бы ни оказался на его месте — такое трудно принять.
Поэтому, даже когда Шэнь Цяньчжань была настолько подавлена, что казалась бездомной собакой, ей всё равно пришлось взяться за уборку этого беспорядка, возникшего прямо у неё под ногами.
— Я расплатилась с остатками своих сбережений, распустила съёмочную группу и выписала долговые расписки. За аренду съёмочных площадок деньги не возвращали, поэтому я поселилась прямо в павильоне. Господин Чжао приходил ко мне несколько раз: сначала мы ещё могли спокойно сесть и обсудить ситуацию, но после нескольких встреч, убедившись, что я действительно не в состоянии вернуть долг, он потерял терпение и перестал тратить на меня время.
— Он — выходец из низов, действует безо всяких последствий и не гнушается никакими грязными методами. Сначала он просто присылал людей, чтобы запугать меня; постепенно ситуация вышла из-под контроля: он нашёл адрес и контакты моих родителей и начал угрожать, что начнёт их преследовать, если я не восполню пробел в финансах.
Она выписывала расписки, обращалась в полицию, страдала от нервного истощения и бессонницы под давлением Чжао Цзунчэня.
Она перепробовала все возможные пути, но ни одно решение не позволяло вернуть огромную сумму в кратчайшие сроки.
— Позже срок аренды павильона истёк, и я переехала обратно в съёмную квартиру. Возможно, Чжао Цзунчэнь понял, что я могу просто исчезнуть, или же его терпение иссякло — во всяком случае, он вдруг сменил тактику: стал угрожать и соблазнять, требуя, чтобы я продала себя ради возврата долга. Он заявил, что знает влиятельных людей из высшего общества, которым особенно нравятся беззащитные белые лилии. Достаточно будет немного постараться — и, возможно, за три года я смогу рассчитаться по всем обязательствам.
Её голос звучал спокойно и ровно, будто она рассказывала о чужой, совершенно не имеющей к ней отношения истории.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.