Я не знаю, откуда вы получили эту информацию и почему считаете её достоверной. Но одно ясно: в ней присутствуют субъективные домыслы и даже вымышленные детали. Поэтому советую вам тщательно взвешивать каждое своё слово. Учитывая ваше принудительное интервью и запись без согласия, в случае любого ущерба, нанесённого съёмочной группе, я немедленно подам в суд.
По сравнению с мгновенной вспышкой гнева Цяо Синь эти спокойные, взвешенные и юридически обоснованные слова Шэнь Цяньчжань наглядно показали разницу в уровне.
Цзян Мэнсинь уже не в первый раз терпела поражение в споре с Шэнь Цяньчжань: она сжала губы и вынуждена была переформулировать вопрос:
— Тогда скажите, пожалуйста, продюсер Шэнь: верно ли, что два дня назад на съёмочной площадке фильма «Время» скончался сотрудник съёмочной группы?
Шэнь Цяньчжань пристально посмотрела ей в глаза и чётким, холодным голосом ответила:
— Да.
Цзян Мэнсинь слегка приподняла брови и вновь спросила:
— Смерть рабочего на съёмочной площадке произошла из-за неоправданно напряжённого графика съёмок?
— Нет, — спокойно ответила Шэнь Цяньчжань. — Сразу после несчастного случая на площадке мы сообщили в полицию. Полиция установила, что смерть наступила по естественным причинам, и никакой связи с работой на съёмочной площадке нет.
Цзян Мэнсинь:
— Я слышала, что для съёмок фильма «Время» были арендованы ценные антикварные часы. А умерший как раз был тем самым сотрудником, отвечавшим за их охрану, и ему приходилось работать ночью, недосыпать?
Шэнь Цяньчжань с насмешкой заметила:
— Вы, журналист, уже не раз использовали слово «слышала». Уверены ли вы, что ваш репортаж будет обладать достоверностью и авторитетом?
Цзян Мэнсинь снова захлебнулась, и её лицо мгновенно похолодело:
— Госпожа продюсер Шэнь уклоняется от ответа — неужели вы чувствуете вину?
— Я лишь задаю обоснованные вопросы. Если даже на это вы не можете отреагировать адекватно, то как же вы будете отвечать на критику со стороны общественности, когда ваша статья выйдет в свет? — улыбнулась Шэнь Цяньчжань и медленно, с расстановкой, отпила глоток кофе, затем пригласила собеседницу: — Не забудьте и сами подкрепиться: выпейте чашечку кофе — горло ведь пересохло.
Кризисных ситуаций, которые Шэнь Цяньчжань успешно разрешила, наверняка больше, чем мостов прошёл этот молодой журналист. Хотите устроить ей ловушку? Ещё рано.
После нескольких раундов словесной перепалки, в которых Шэнь Цяньчжань одерживала безоговорочную победу, Цяо Синь уже совершенно успокоилась — и даже испытывала некоторое сочувствие к этой журналистке.
Их госпожа продюсер Шэнь, только начав карьеру, уже смело высказывалась в адрес самых влиятельных заказчиков; в словесных дуэлях она проигрывала лишь господину Цзи — и ни разу никому другому.
Как же надо было потерять рассудок, чтобы явиться к Шэнь Цяньчжань и искать себе неприятностей!
Когда Шэнь Цяньчжань резко прервала беседу и пригласила Цзян Мэнсинь попробовать кофе, атмосфера в гостиной мгновенно напряглась, давление в комнате резко упало.
В этот самый момент, пока они стояли в неловком молчании, телефон Шэнь Цяньчжань тихо задрожал — пришло сообщение от Су Цзаня.
Цзян Мэнсинь ранее освещала потасовку на съёмочной площадке фильма «Чуньцзян», а позже, после вмешательства PR-отдела студии, вынуждена была публично извиниться перед Сяо Шэном.
Помимо этого сообщения, Су Цзань прислал скриншоты из интернета — яркую «биографию» Цзян Мэнсинь.
Как журналистка развлекательного издания, Цзян Мэнсинь прославилась своей смелостью и резкостью в раскрытии скандальных новостей. За это её прозвали в сети «моральным ориентиром» шоу-бизнеса. Чтобы привлечь внимание, она неоднократно публиковала фальшивые материалы и уже не раз оказывалась в суде. Однако благодаря поддержке крупного капитала имя «Цзян Мэнсинь» стало самостоятельным брендом уровня IP, имеющим собственный PR-отдел.
Шэнь Цяньчжань опустила взгляд и пробежала глазами текст — три строки за один взгляд. Подняв голову, она посмотрела на Цзян Мэнсинь: в её взгляде появилось новое выражение — он стал серьёзным, почти суровым.
Но, помня о диктофоне, который всё ещё работал, она не стала торопиться с вопросами, неуместными и способными дать противнице повод для обвинений.
Сейчас продолжать конфронтацию было бы неразумно — лучше как можно скорее покинуть эту ситуацию.
Пока она размышляла, в коридоре послышались поспешные шаги, и на пороге появился рабочий съёмочной площадки. Его лицо выражало крайнее беспокойство, на лбу блестел пот — очевидно, случилось нечто чрезвычайно важное.
Он уже собрался заговорить, не обращая внимания ни на кого, но Шэнь Цяньчжань резко нахмурилась и строго произнесла:
— Разве не видите, что у меня гость? Как можно вести себя так непрофессионально!
Закончив, она увидела, как рабочий с трудом проглотил готовые сорваться с языка слова, а его глаза налились кровью от отчаяния. Тогда она элегантно поднялась и улыбнулась Цзян Мэнсинь:
— У меня возникла срочная необходимость — прошу вас немного подождать, я сейчас вернусь.
Сказав это, она бросила взгляд на Цяо Синь и бегло, но выразительно кивнула — знак, что та должна временно занять её место и принять гостью.
Цзян Мэнсинь, естественно, не собиралась мириться. Её глаза засверкали возбуждением, и она уже хотела последовать за ними, но Шэнь Цяньчжань, идущая впереди, вдруг обернулась и бросила на неё пронзительный, полный власти взгляд.
Этот взгляд был столь же весом и осязаем, как удар — и мгновенно пригвоздил её к месту.
Выйдя из гостиной, Шэнь Цяньчжань чуть расслабила напряжённую спину и тихо спросила:
— В чём дело?
Рабочий, наконец получив разрешение говорить, поспешил ответить:
— В отель пришла группа людей, представившихся родственниками старика Чэнь. Все они вооружены дубинками, и охрана отеля не смогла их остановить. Они сразу направились прямо в комнату, где находятся антикварные часы. Мы услышали стук в дверь, но не предположили, что это будут хулиганы; когда открыли дверь — нам тут же нанесли удары.
Лицо Шэнь Цяньчжань побледнело, и она зашагала быстрее, будто ветер подхватил её ноги:
— Кто-нибудь пострадал?
— Кроме одного парня, получившего удар дубинкой, остальные успели подготовиться — никто больше не пострадал. Но их много — человек семь-восемь, все свирепые и злобные, сразу же бросились в драку. Мы не решались отвечать ударом на удар и ограничились пассивной самообороной.
Шэнь Цяньчжань спросила:
— Вы вызвали полицию?
— Да.
Её голос стал ледяным, как будто погрузился в лёд:
— Тётушку Чэнь вызвали?
— Ещё нет.
— А часы? — сквозь зубы процедила она.
— Пока всё в порядке: все знают, насколько ценны эти часы, и стоят насмерть, чтобы их защитить.
Шэнь Цяньчжань резко втянула воздух, и виски начали стучать.
Она сильно надавила пальцами на переносицу, и, пока лифт медленно спускался вниз, попыталась собраться и успокоиться:
— Сбегай и собери всех мастеров операторской группы, кто ещё остался в отеле.
Оценивая время прибытия полицейских машин, она глубоко вдохнула и первым делом набрала номер Су Цзаня.
Пока шёл гудок, её взгляд случайно упал на своё отражение в зеркале лифта — и, казалось, она не могла поверить, что эта уставшая, измученная женщина — это она сама. Инстинктивно она подняла глаза и вновь посмотрела на своё отражение.
В зеркале она увидела своё бледное лицо, тело, будто лишённое жизненной силы, слегка сгорбленное. В ушах, среди однообразного сигнала ожидания, звенел пустой гул — как будто снег падал на мозг, или жужжание пчёл, расплывающееся широкими кругами.
Она плотно сжала дрожащие губы и впилась ногтями в ладони, выпрямив спину.
Она не имеет права бояться.
Должна сохранять хладнокровие.
Ни в коем случае не может показать страх.
Она — лицо съёмочной группы, её командир; каждое её слово и каждый жест представляют не только съёмочную группу, но и студию «Цяньдэн».
Если она рухнет — рухнет и воля всей команды.
Она должна вести себя так, будто ничего не произошло: твёрдо, спокойно, несокрушимо — как будто способна решить любую проблему.
Пока Шэнь Цяньчжань внутренне настраивала себя на нужный лад, телефон наконец соединился, и голос Су Цзаня прозвучал в трубке — с лёгким оттенком тревоги и почти незаметной неуверенности.
На фоне слышался механический голос информационного табло аэропорта — объявление о прибытии рейса.
Шум мгновенно затопил её мысли, и на миг Шэнь Цяньчжань растерялась, едва не забыв, зачем вообще позвонила Су Цзаню.
Она подняла глаза на цифры этажа — лифт вот-вот достигнет нужного — и быстро спросила:
— Ты встретил человека?
— Нет, — ответил Су Цзань. Он тонко чувствовал эмоциональные колебания Шэнь Цяньчжань и сразу же заметил её состояние. С некоторой неуверенностью он спросил:
— Что случилось?
— В отель пришли люди, представившиеся родственниками старика Чэнь, и устроили там скандал. Быстро проверь это.
Су Цзань стоял у стойки информации, и, услышав это, почувствовал, будто его ударили тупым предметом по голове. Он выругался:
— Эти чертовы ублюдки!
Он поднял глаза на табло — рейс давно уже прибыл, — и сердце его пылало, как будто в нём разгорелся огонь, сжигающий всю способность мыслить трезво:
— Я немедленно возвращаюсь!
Эти слова окончательно подтвердили: те, кто устроил скандал в отеле, действительно родственники старика Чэнь.
Сердце Шэнь Цяньчжань похолодело, будто половина её крови внезапно исчезла.
Она закрыла глаза и сказала:
— Хорошо. Будь осторожен по дороге. Здесь я справлюсь.
Су Цзань коротко ответил «да», но прежде чем успел добавить:
— Господин Цзи ушёл обратно ещё по пути, — Шэнь Цяньчжань, услышав сигнал о прибытии лифта, резко положила трубку, не оставив ему ни малейшей возможности договорить.
Он несколько секунд тупо уставился на свой телефон, потом с досадой завершил разговор.
Одновременно Шэнь Цяньчжань и рабочий разделились и пошли разными путями.
Издалека она уже слышала громкие, хаотичные крики в коридоре, в которых слышались и женские рыдания — пронзительные, хриплые, неприятные, как крики птиц в ссоре, — полнейший хаос.
Её переносица невольно дернулась, а веки застучали.
Приблизившись, Шэнь Цяньчжань постепенно начала различать, что именно кричит женщина.
— Наш бедный третий брат… Даже после смерти тебе не дают покоя! Эти вампиры, не сумевшие восстановить справедливость, ещё и удерживают твоё тело…
— Каковы ваши намерения? Не боитесь ли вы, что родственники проведут вскрытие и разоблачат ваши лжи?
— Бессовестные вампиры! Если бы мы не пришли, ваша жена и вовсе попалась бы на вашу удочку!
— Эти проклятые антикварные часы забрали твою жизнь… Забрали моего третьего брата…
— Убийца должен заплатить жизнью — пусть выведут вашего босса!
Шэнь Цяньчжань остановилась на месте, и ледяной холод пробежал по её телу от пяток до макушки.
С некоторого расстояния она смотрела на переплетённую в кучу толпу в комнате и на полный хаос, где невозможно было различить, кто из кого — и в груди вспыхнул ледяной гнев.
Она обернулась и огляделась по сторонам.
Её взгляд упал на огнетушитель в нише пожарной безопасности в коридоре — и на миг мелькнула мысль использовать его. Но, подумав о последствиях незаконного применения, она тут же отказалась от этой идеи и перевела взгляд на ведро с водой и швабру, стоявшие в углу.
Похоже, уборщица собиралась помыть пол, но, столкнувшись с двумя конфликтующими группами, бросила инвентарь и убежала.
Она схватила ведро, шаги её были твёрдыми и быстрыми: за несколько шагов она оказалась рядом с драчливой толпой и, стиснув зубы, подняла ведро и вылила воду прямо на них.
Эта безразличная атака застала всех врасплох — все онемели на месте.
Шэнь Цяньчжань бросила взгляд на длинную палку в руках противника и, убедившись, что на ней нет лезвия, почувствовала, как в груди немного успокаивается.
Очевидно, эта шайка устроила скандал не ради мести «смерть или жизнь», а чтобы вынудить производство выплатить компенсацию. Убедившись в этом, Шэнь Цяньчжань облегчённо вздохнула.
Она швырнула ведро на пустое место — раздался глухой стук.
Этот звук прозвучал как тревожный колокол, пробудивший обе стороны от оцепенения.
Казалось, никому и в голову не пришло, что кто-то вмешается из ниоткуда и таким способом примирит их.
Шэнь Цяньчжань стояла в дверном проёме — спокойная, но внушающая благоговейный трепет.
Её взгляд был пронзительным; когда она всматривалась в человека, в нём чувствовалось то особое давление, которое присуще лишь тем, кто долгие годы держит в руках власть.
Толпа невольно расступилась в обе стороны, пропуская её вперёд.
Шэнь Цяньчжань прошла мимо женщины, сидевшей у двери и истерически рыдавшей так, будто у неё только что умер муж — фальшивая, притворная скорбь; затем бросила взгляд на «родственников старика Чэнь», державших палки и выглядевших по-настоящему зловеще.
Наконец, её взгляд упал на помощника режиссёра, свернувшегося в углу — его избили, но он всё равно попытался защитить антикварные часы.
Если раньше она испытывала страх и растерянность перед неизвестной угрозой силы, то теперь, оказавшись на месте настоящего столкновения, в ней вспыхнули бесконечное мужество и ярость.
Она повернулась и холодным, ледяным взглядом уставилась на среднего возраста мужчину, явно возглавлявшего группу:
— Вы — главный?
Её харизма была слишком сильна: даже в гневе она излучала врождённую способность подчинять себе других, заставляя людей опустить глаза и не сметь поднять голову.
Мужчина запнулся, потом ответил:
— Да, это я. Где ваш босс? Позовите сюда вашего босса.
Шэнь Цяньчжань презрительно фыркнула:
— А вы кто такой?
— Я старший брат старика Чэнь — Чэнь Янь. Ваша съёмочная группа убила моего брата и теперь хочет выставить за дверь его жену. Не дождётесь! Позовите сюда вашего босса!
Возможно, заметив, что Шэнь Цяньчжань не представляет для него угрозы, Чэнь Янь после краткой настороженности вновь показал своё зловещее лицо.
Шэнь Цяньчжань бегло оглядела полдюжины молодых хулиганов, стоявших молча за спиной Чэнь Яня, и напрямую обошла его, задав вопрос:
— Вы местные?
Чэнь Янь говорил с акцентом — как и тётушка Чэнь, его «стандартный китайский» был насыщен местным колоритом, почти одинаковым до мельчайших нюансов.
Однако насчёт этих людей за его спиной Шэнь Цяньчжань не могла сказать наверняка: местные ли они или односельчане, приехавшие с ним из родного края, — ей оставалось лишь осторожно проверить.
Но результат получился неутешительным.
Молодой человек, заговоривший первым, произносил стандартный китайский чуть чище, чем Чэнь Янь, однако его низкий, тяжёлый акцент был словно клонированным из того же семейства Чэнь:
— Нет.
Чэнь Янь, казалось, рассердился на него за то, что тот самовольно ответил, резко обернулся и сердито посмотрел на него, слегка сжал в руке короткую палку и стукнул ею по телевизионному шкафу на стене — жест угрозы:
— Заткнись! Я требую справедливости за своего брата. Позовите сюда вашего босса — вы здесь ничего не решаете!
«Кто сказал, что я здесь ничего не решаю?» — Шэнь Цяньчжань холодно взглянула на него, несколько секунд не отводила взгляда, затем слегка отвела глаза и чуть приподняла подбородок, указав им на молодых людей за спиной Чэнь Яня:
— Если хотите поговорить — давайте сделаем это спокойно. Вы и ваши друзья положите палки. Давайте перейдём в другое место и сядем за стол переговоров.
«Ваша угроза и запугивание ни к чему не приведут — кроме потери времени». Шэнь Цяньчжань не хотела обострять конфликт и снова вызывать драку; бросив взгляд на тех, кого она только что окатила водой и кто теперь стоял в толпе, промокший до нитки, она смягчила тон и добавила:
— Пусть они тоже переоденутся, а мы отправимся в ресторан отеля — там пообедаем и поговорим. Как вам такой вариант?
Чэнь Янь недоверчиво оглядел её, будто пытаясь понять, действительно ли она имеет право принимать решения.
Шэнь Цяньчжань прочитала его мысли и мягко пояснила:
— Хотя я и не владелец компании, я руковожу этой группой. Старик Чэнь работал в нашей съёмочной группе — вы, наверное, слышали о должности продюсера?
Она слегка сжала губы и добавила:
— Я здесь главная.
Чэнь Янь, возможно, поверил ей — а может, и нет: его мутные глаза медленно окинули её с головы до ног. Он не согласился сменить место, но палка в его руке опустилась — он больше не выглядел готовым к немедленной атаке.
— Где моя невестка? — спросил он.
Шэнь Цяньчжань нарочито удивилась:
— Разве вы с ней не связались?
Чэнь Янь нахмурился, будто ему было крайне неприятно отвечать на этот вопрос:
— Я знаю, что она живёт здесь. Позовите её сюда. Вы обманываете женщину, которая ничего не понимает, и торопите её вернуться домой — я обо всём этом прекрасно осведомлён.
Говоря, он вновь распалялся, плюнул на пол:
— Мой брат умер в вашей съёмочной группе — в этой самой комнате! А вы ничего не компенсируете, просто заявляете, что он скончался от внезапного сердечного приступа — и думаете, что так отделаетесь? Ни в коем случае!
Чем острее становилась ситуация, тем спокойнее становилась Шэнь Цяньчжань: она знала, что с Чэнь Янем бесполезно приводить факты и аргументы — поэтому она снизила тон и сказала:
— Если вы хотите увидеться с тётушкой Чэнь, я могу это организовать. Компенсация за старика Чэнь выплачивается страховой компанией — вы не можете утверждать, что вам ничего не причитается. Так вот: я покажу вам страховой договор старика Чэнь, и вы сами проверите сумму компенсации. Согласны?
За дверью в коридоре помощник режиссёра тихо и незаметно ввёл в комнату фотографов операторской группы.
Она не осмеливалась долго смотреть в их сторону — боялась привлечь внимание Чэнь Яня; но в тот самый момент, когда он уже начал поворачивать голову назад, она резко повысила голос и твёрдо произнесла:
— Если вы считаете, что я здесь не уполномочена принимать решения, я организую видеосвязь между вами и нашим боссом.
Она демонстрировала смирение — или же, возможно, он просто по природе своей недооценивал женщин, — и Чэнь Янь пошёл на уступки.
Он слегка помахал палкой, собираясь отступить назад.
В этот самый миг женщина, сидевшая на полу и рыдавшая, случайно обернулась и, увидев за спиной нескольких крупных мужчин, в ужасе закричала.
Этот крик мгновенно свёл на нет все усилия Шэнь Цяньчжань.
Одновременно с этим пронзительный вой полицейской сирены, как солнечный луч, прорвавший тучи, резко и неожиданно ворвался в коридор.
Чэнь Янь тут же сообразил: всё это — лишь временная уловка Шэнь Цяньчжань.
Цель — заманить их в ловушку и взять всех сразу. Если бы не предупреждение его жены, он уже попался бы.
Осознав это, Чэнь Янь широко раскрыл глаза от ярости и мгновенно бросился вперёд.
Его взгляд, обращённый на Шэнь Цяньчжань, стал зловещим и жестоким; он занёс палку и крикнул:
— Бейте!
Шэнь Цяньчжань буквально онемела от глупости и безрассудства насилия Чэнь Яня.
Но сейчас уже было поздно что-либо остановить: эта свалка, подхваченная воем сирены, вспыхнула, как гром весной — мгновенно и неудержимо.
Помощник режиссёра рядом с Шэнь Цяньчжань поспешил прикрыть её и отвести в сторону.
В хаосе переплетались мужские крики ярости и угроз, а Шэнь Цяньчжань, наблюдая, как антикварные часы снова и снова оказываются под угрозой, и как несколько помощников режиссёра, рискуя жизнью, оттесняют агрессоров, сжала зубы до боли.
По коридору донёсся чёткий, слаженный топот множества ног.
Подняв глаза, Шэнь Цяньчжань увидела в дверном проёме мелькание полицейских значков и фуражек — и почувствовала облегчение. Но чувство спасения не успело удержаться и нескольких секунд, как в уголке зрения она заметила, как Чэнь Янь оттолкнул помощника режиссёра, стоявшего у него на пути, и занёс палку, чтобы ударить по антикварным часам — и в этот миг её сердце оборвалось.
Жар, вспыхнувший в горле, обожг её гортань, оставив сухость и першение; она не смогла издать ни звука, пальцы её мгновенно ослабли и потеряли силу, а руки неприятно затекли и заболели.
Прежде чем её мозг успел отдать команду, тело само бросилось вперёд — она встала на защиту защитного кожуха антикварных часов.
Короткая палка ударила её по плечу и шее сзади. Сначала боль не почувствовалась — лишь онемение, прокатившееся от затылка вдоль спины до поясницы. Тело, будто проснувшись, вдруг ощутило адскую боль, которая накатила на нервы, как штормовое море.
От боли она свернулась в клубок; в последнем взгляде, брошенном в сторону Чэнь Яня, который в бешенстве занёс палку ещё раз, вдруг появился мужчина, которого в этот момент должен был быть в самолёте, летящем в Пекин — он словно сошёл с небес и встал за ней, уверенно перехватив удар.
В тот миг, когда Шэнь Цяньчжань, теряя равновесие, начала падать на пол, он обернулся, обхватил её за талию и одной рукой бережно поднял к себе на руки.
Сладкий, прохладный аромат окутал её, и он, одной рукой прижимая её затылок и голову, другой — обнимая её крепко, прошипел сквозь зубы:
— С ума сошли?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.