К Пекину они прибыли уже глубокой ночью.
Шэнь Цяньчжань годами работала в съёмочных группах, не спала по ночам — для неё смена режима дня была делом привычным. Для неё «поздно» начиналось только после полуночи.
Она вежливо отказалась от предложения Су Цзаня прислать за ней машину, вышла из вокзала и вместе с Цяо Синь каждая вызвала такси — сначала домой, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок.
Дома Шэнь Цяньчжань вдруг вспомнила, что забыла уточнить у Цзи Цинхэ время завтрашнего мероприятия Ассоциации коллекционеров часов.
Она медленно провела пальцем по экрану смартфона и несколько секунд сидела на полу в спальне, задумавшись.
С тех пор, как Цзи Цинхэ отправил ей запрос на добавление в друзья, в чате, кроме шутливой пометки «Не собака, но уже кусала вас», ничего не было, лишь стандартное сообщение:
— Вы добавили Цзи. Теперь можно начать диалог.
Единственный раз, когда Цзи Цинхэ связывался с ней, был обеденный звонок — ни беседы, ни поддержания контакта; даже неясно, зачем он попросил у Су Цзаня её WeChat.
Она потерла переносицу, резко швырнула телефон на кровать и пошла спать.
На следующее утро.
Та самая Шэнь Цяньчжань, которую Цяо Синь называла «не встаёт до десяти», благодаря железной силе воли и полуминутной борьбе с постелью наконец-то вытащила своё совершенно непослушное тело из-под одеяла и пошла умываться.
Чтобы сегодня выглядеть ослепительно и затмить всех остальных, Шэнь Цяньчжань встала рано, сначала наложила маску, затем тщательно нанесла макияж. Выбирая «боевой наряд» из гардероба, она строго следовала указаниям лунного календаря и выбрала сегодняшний цвет удачи — белый.
Лучшее боевое состояние женщины — это уверенность, рождающаяся, когда в зеркале она видит себя настолько прекрасной, что способна покорить небеса, землю и всё сущее ничто.
Проведя перед зеркалом несколько секунд в восхищённом самолюбовании, Шэнь Цяньчжань взяла сумочку и, полная энергии и боевого духа, готова была отправиться в путь.
Сначала она заехала в «Шицзяньтан», надеясь на удачу.
Вот как она рассуждала: штаб-квартира Ассоциации коллекционеров часов — «Шицзяньтан», а раз мероприятие организует ассоциация, значит, все участники соберутся вместе. Иначе зачем бы коллекционеры собирались по трое-пятеро и встречались прямо у входа в Гугун? Разве не проще?
К тому же Мэн Ванчжоу гордился тем, что ассоциация имеет статус «организации второго уровня», а его должность заместителя председателя он ценил как драгоценный камень. Устроить мероприятие — редкая возможность, и он непременно захочет использовать свои полномочия, чтобы получить удовольствие от процесса.
Поэтому Шэнь Цяньчжань сразу определила два возможных места:
— Шицзяньтан и Музей часов.
Факты подтвердили: интеллект Шэнь Цяньчжань, за исключением случаев, когда она сталкивалась с Цзи Цинхэ и неизменно теряла голову, в остальном работал исправно.
Она приехала точно в назначенное время — словно часы отсчитали каждую секунду. Под всеобщим вниманием она опустила окно своей машинки и, прекрасно выглядя и сохраняя очарование, приветственно помахала Мэн Ванчжоу.
Сначала он не сразу её узнал; лишь сняв с головы бейджик-кепку и приподняв её чуть выше, он разглядел внутри автомобиля ту самую Шэнь Цяньчжань — ошеломляюще красивую, которая совсем недавно удалила его из контактов.
От радости его глаза вспыхнули, и он быстро подбежал:
— Продюсер Шэнь, вы приехали! Цинхэ говорил, что вы в командировке, я думал, вам не удастся прийти!
Шэнь Цяньчжань аккуратно припарковала машину и вела себя так дружелюбно, будто между ними никогда не было никаких конфликтов — ни из-за Цзи Цинхэ, ни из-за блокировки Мэн Ванчжоу:
— Я должна была вернуться в Пекин сегодня днём на самолёте, но, узнав о мероприятии, срочно села на скоростной поезд и приехала ещё вечером.
Она улыбалась, осматривая площадку, и старалась говорить как можно естественнее:
— Господин Цзи сказал, что сегодня будет вести экскурсию. Где он?
Мэн Ванчжоу — взрослый человек, да ещё и тот, кто прочитал сценарии бесчисленных корейских дорам и любительских фильмов.
Как же ему не понять: Шэнь Цяньчжань пришла вовсе не ради ассоциации, а чтобы покорить Цзи Цинхэ. Но в мире взрослых, где с восемнадцати лет всё дозволено, люди не только любят острые ощущения — они мастерски умеют создавать иллюзию импровизации.
— Рядом, — Мэн Ванчжоу кивнул в сторону соседнего здания — другой симметричной четырёхсторонней усадьбы с высокими стенами: — Наверное, выйдет только тогда, когда мы отправимся.
Убедившись, что Цзи Цинхэ действительно здесь, Шэнь Цяньчжань слегка успокоилась.
Она взглянула на часы:
— Хм, пока ещё рано.
Музей Гугун открывается в восемь утра.
Ближе к десяти часам все коллекционеры, которых собрал Мэн Ванчжоу, прибыли. Он начал регистрацию и раздавал маленькие значки с эмблемой «Пекинской ассоциации коллекционеров часов».
Даже Шэнь Цяньчжань, не состоявшая в ассоциации и просто занявшая одно из мест как гость, получила значок.
Именно в этот момент появился Цзи Цинхэ.
На его руке висело однотонное длинное пальто; свитер — холодного пепельно-серого оттенка, под ним — белая рубашка с диагональным рубчиком. Всё это придавало ему учёный, благородный вид. Чёрные джинсы были небрежно закатаны у щиколоток — и в сочетании с его ростом и пропорциями создавали впечатление высокого, стройного, почти статуарного мужчины.
Шэнь Цяньчжань не смогла сразу отвести взгляд.
Цзи Цинхэ обычно выглядел сдержанным и собранным, в строгом костюме.
Его аура — прохладная, отстранённая; стоит ему надеть рубашку или пиджак холодных тонов с безупречной фактурой — и он становится внешне безобидным, как невинный ангел.
Когда Шэнь Цяньчжань бросила второй взгляд, Цзи Цинхэ, будто почувствовав, слегка повернул голову и встретился с ней взглядом.
Этот взгляд был спокоен, безмятежен — будто он вовсе не удивился, увидев её здесь.
Шэнь Цяньчжань быстро бросила третий взгляд.
Этот взгляд был особенно тщательным: она сосредоточилась на узкой, подтянутой талии и идеально очерченных ягодицах Цзи Цинхэ. Неизвестно, чем питали Цзи Цинхэ с детства в семье Цзи, но пропорции талии и бёдер были буквально вымерены линейкой — безупречны до мельчайших деталей.
Внутренне она с лёгким сожалением мысленно цокнула языком дважды, вспомнив тактильные ощущения от этих частей тела, и в её взгляде невольно проступило несколько неприкрытых ноток чувственности.
Цзи Цинхэ будто не заметил этого.
Хотя он появился тихо и скромно, его харизма не позволила ему остаться незамеченным: едва он показался, все — и те, кто болтал группами, и те, кто увлечённо смотрел в телефоны — словно включили внутренний радар и единогласно обратили на него внимание.
Даже Мэн Ванчжоу на миг опешил, но быстро пришёл в себя и, весело окликнув всех, повёл колонну в путь.
«Шицзяньтан» находится недалеко от Музея Гугун, и группа отправилась туда пешком.
Мэн Ванчжоу был в отличном настроении: то призывал коллекционеров к экологичному передвижению, то сам начинал рассказывать об истории часов — выглядел так, будто его истинное призвание — бесплатный гид, работающий на энтузиазме.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.