В отличие от Шэнь Цяньчжань, чья реакция была будто от удара молнии, Цзян Ечэн и Ай И практически одновременно прервали разговор и повернулись к двери.
Под огромной люстрой из подвесных хрустальных капель молодой человек стоял в безупречно сидящем костюме, стройный и вытянутый.
На его переносице сидели узкие очки в золотой оправе; тонкие рамки отбрасывали полудюймовые тени по обе стороны носа. Высокие скулы резко очерчены, но линии надбровных дуг неожиданно мягки.
Глаза под очковой оправой — глубокие, с чёткими контурами; когда уголки глаз слегка опускаются, вся их острота исчезает.
Несмотря на явно доминирующую, почти агрессивную мужественность черт лица, он вошёл, предварительно сняв треть своей резкости и холодной отстранённости; оставшиеся доли сдержанной отчуждённости как бы размыли черты его излишне изысканного и красивого лица, придав ему оттенок элегантного, чуть циничного, но сдержанно-чувственного шарма.
Ай И слегка удивилась.
По её представлению, представитель инвестора, столь важный для Цзян Ечэна, хотя и не мог быть старым лисом, прошедшим через тысячи бурь светского общества, но уж точно не был бы таким юным мужчиной, с которым можно было бы поговорить как со старшим другом.
Однако мысли — это одно, а вслух произносить их — совсем другое.
Она поставила бокал и, улыбаясь до блеска глаз, первой нарушила почти жуткую тишину в комнате:
— Кажется, я вижу здесь гостя, которого раньше не встречала. Видимо, знакомство впервые. Господин Цзян, сегодня вам придётся взять на себя главную роль и представить нас с Цяньчжань этому гостю.
Сказав это, она будто невзначай задержала взгляд на лице Шэнь Цяньчжань на несколько секунд, затем едва заметно приподняла уголки губ — улыбка получилась весьма многозначительной. Как же беспомощно выглядела Цяньчжань перед этим красивым мужчиной — словно её душа полностью улетучилась.
Если она не ошибалась, именно таких мужчин и предпочитала Шэнь Цяньчжань.
Однако сейчас ни многозначительный взгляд Ай И, ни безумные мигания Су Цзаня, будто у него свело веко, — всё это Шэнь Цяньчжань совершенно не замечала.
Она не отрывала взгляда, сканируя его лицо с такой тщательностью, будто проводила детальное сравнение: от едва заметной родинки у внешнего уголка глаза до всех особенностей мужчины, с которым встретилась несколько месяцев назад в Сиане.
Увы, карма — вещь точная: если уж пришла, то непременно попадёт в цель.
Шэнь Цяньчжань с безнадёжной ясностью убедилась: этот мужчина, и по чертам лица, и по росту с телосложением, идеально совпадал с тем, кого она помнила как случайного любовника.
Мужчина, с которым она провела ночь, и тот самый влиятельный инвестор, с которым ей не по силам тягаться, — их образы слились в один. Этот удар оказался слишком сильным, и Шэнь Цяньчжань не могла сразу его осмыслить.
Поэтому, когда Цзян Ечэн встал представлять гостя, её сознание ещё оставалось в тумане: все звуки вокруг будто отдалились, а перед глазами прокручивалась замедленная в десятки раз картина, будто снятая рыбьим глазом — фрагментированная, наложенная слоями света и теней.
То она видела этого мужчину в безупречном костюме, сдержанного и благородного, то — его же, с подрагивающим кадыком, в порыве страстного, неподвластного контролю возбуждения.
В момент, когда эти два образа переплетались, Шэнь Цяньчжань постыдно… возбудилась.
Но в этой ситуации, где враг и друг ещё не определены, она сама глубоко презирала собственные похотливые мысли.
Сжав зубы, она мысленно ругала себя за потерю рассудка под влиянием плотских желаний, но больше всего её раздражало собственное невезение — кому ещё могло присниться, что после ночи с мужчиной за тысячу ли от дома он окажется прямо перед ней, доставленный экспресс-почтой «Дунфэн»?
Но, поразмыслив,
она напомнила себе: ведь оба — взрослые люди. В момент близости чувства были искренними, а расставание — суровой реальностью.
Оба — известные личности. При таком неожиданном воссоединении она опасалась, что её репутация не выдержит испытания и её многолетний профессиональный имидж рухнет. А он, вероятно, ещё больше боялся, что она повиснет на нём, чтобы потом весь мир узнал об этом.
Благодаря опыту, приобретённому при работе с PR-кризисом в романе Сян Цяньцянь, Шэнь Цяньчжань мгновенно проанализировала все плюсы и минусы и наметила оптимальный план действий.
Если бы время позволяло, она даже могла бы написать небольшую апологетическую статью, полную красноречия и эмоций, чтобы оправдать свою одну ночь.
Глубоко вдохнув, она принудительно подавила ещё не улегшуюся бурю в душе и, будто ничего не случилось, встала вслед за Ай И, чтобы поздороваться с «золотым папой».
Наконец-то завершилось представление Цзян Ечэна, и Шэнь Цяньчжань успела уловить лишь фразу:
— Исполнительный директор китайского региона компании «Бучжунсуй». Она приподняла брови, вспомнив, как этот «собачий» мужчина тогда рассказывал, что работает «на содержании», а у его семьи есть лавка, где продают всё подряд. Мысленно она сухо усмехнулась: да уж, лавка-то у него действительно «всёядная» — от haute couture и лёгкой роскоши до ювелирных изделий и наручных часов.
Первой отреагировала Ай И: прикрыв рот ладонью, она тихо рассмеялась, взгляд её выражал искреннее восхищение, а голос, обычно твёрдый и резкий, теперь звучал мягко, как лёгкий ветерок:
— Господин Цзи поистине молод и талантлив!
Су Цзань тут же подхватил:
— Господин Цзи — выдающийся пример для молодёжи нашего поколения! Я всегда считал себя трудолюбивым, но теперь понимаю: моё видение мира было слишком узким. Закончив, он, боясь, что комплименты Шэнь Цяньчжань опоздают и она уступит другим, горячо и настойчиво передал ей возможность высказаться, не произнеся ни слова.
Шэнь Цяньчжань:
— ……
Чувство такое, будто участвуешь в нематериальной эстафете микрофонов.
Под пристальными взглядами всех присутствующих она чуть приподняла глаза и посмотрела на Цзи Цинхэ, который с момента входа в комнату ни разу не проронил ни слова.
Тот как раз поднимал руку, чтобы расстегнуть пуговицы пиджака; складки серого костюмного сукна на локте обнажили небольшой участок белой рубашки с тонким узором на запястье.
Эта длинная, с чётко выраженной костной структурой рука на фоне холодных серо-белых тонов выглядела бархатисто-белой, а каждая линия запястья и каждый сустав пальцев излучали аристократическую, выдержанную эстетику.
Шэнь Цяньчжань фыркнула.
Обычно на таких официальных встречах она всегда блистала одна, оставляя других далеко позади.
Но сегодня главный гость был особенным: ей не хотелось выглядеть чересчур восторженно — чтобы не создать впечатление, будто она бездушная «лакейка» в реальном мире, — но и не хотелось показаться некомпетентной из-за собственного внутреннего дискомфорта.
Поразмыслив, она решила, что наиболее уместным будет похвалить линию роста волос:
— Господин Цзи обладает уникальным даром — умён, но не лысеет.
Фраза повисла в воздухе — и в комнате воцарилась тишина.
Лишь Цзи Цинхэ, сохраняя холодную вежливость, наконец-то удостоил её прямого взгляда.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.