Лифт прибыл.
Цзи Цинхэ первым вышел из кабины.
На переходе от лифта к парковке стояла раздвижная стеклянная дверь; в тот миг, как Мин Цзюэ открыл её, в коридор хлынул шумный поток воздуха из паркинга — смесь громкого гула и скрежета шин по бетону.
Он придерживал дверь, слегка повернувшись вбок, чтобы уступить дорогу Цзи Цинхэ.
Взглянув вперёд, Мин Цзюэ наконец понял, в чём заключалась немая загадка, которую Цзи Цинхэ только что загадал ему.
Шэнь Цяньчжань, одетая в строгий светло-бежевый костюм, на высоких каблуках стояла одной ногой на номерном знаке, другой упиралась в бампер, спокойно и уверенно восседая на капоте машины. Вся её поза напоминала инспектора по страховкам, явившегося с требованием оплаты: от головы до пят в ней читалось одно — «пришла сводить счёты».
Мин Цзюэ, поняв, что между ними предстоит серьёзный разговор, даже не стал искать оправданий — просто развернулся и вернулся в лифт, чтобы дождаться их на первом этаже.
Паркинг был многоуровневым и просторным, повсюду гулял прохладный сквозняк.
Цзи Цинхэ бегло оглядел её с головы до ног; взгляд задержался на обнажённой лодыжке на несколько секунд:
— Не холодно?
Холодно!
Шэнь Цяньчжань слегка подтянула ноги, но сохраняла внешнее спокойствие:
— Я жду вас.
Уголки губ Цзи Цинхэ едва заметно приподнялись:
— Я знаю.
Он протянул руку, приглашая её слезть с капота.
Шэнь Цяньчжань заняла возвышенную позицию специально, чтобы хоть немного уравнять разницу в росте; теперь же она просто проигнорировала его дружелюбно протянутую руку и, глядя сверху вниз, сказала:
— Хочу уточнить у господина Цзи один вопрос.
Цзи Цинхэ ещё в фойе понял по появлению Цяо Синя, что скрыть от Шэнь Цяньчжань своё посещение «Цяньдэна» не удастся. Поэтому её присутствие на паркинге его не удивило, а то, о чём она хотела спросить, он и вовсе знал без слов.
Его взгляд снова скользнул к её обнажённой лодыжке — и он, не задумываясь, отвёл руку и осторожно коснулся её кожи.
Этот жест он выполнил чётко и решительно — будто лишь для того, чтобы убедиться, не замёрзла ли она; лёгкое прикосновение длилось мгновение, после чего он сразу отпустил её:
— В медицине существует понятие: стопа — это второе сердце человека.
Его взгляд слегка опустился, как бы указывая:
— Лодыжка — ключевой участок кровотока в стопе.
С этими словами он без всяких переговоров одной рукой поддержал её под поясницу, а другой — под колени и аккуратно снял с капота:
— Холодно вам — и всё же вы выбираете элегантность.
Цзи Цинхэ открыл дверцу машины решительно:
— Садитесь, поговорим в пути.
Шэнь Цяньчжань раскрыла рот, чтобы возразить:
— Когда я боялась холода? Прошлой осенью «Цяньдэн» снимал дорожный триллер в горах Северо-Западного Китая — и там, и на заснеженных вершинах. Ради нужных кадров съёмочная группа почти две недели жила в горах; даже Су Цзань не выдержал, а Шэнь Цяньчжань целых пятнадцать дней носила одну и ту же ветрозащитную пуховую куртку и чувствовала себя так бодро, будто приехала не за трудностями, а за приключениями на природе.
Когда Цзи Цинхэ не соглашался с ней, он никогда не скрывал своего пренебрежения:
— Не боитесь холода?
Тон его был слишком категоричным — он явно не собирался вести переговоры.
Шэнь Цяньчжань пришла с намерением «свести счёты», но с той самой минуты, как он оказался перед ней, её роль «взыскателя дани» постепенно, шаг за шагом, превратилась в роль «плательщика».
Подавив внутреннее раздражение, она тихо произнесла:
— Я хочу уточнить лишь один момент — не стоит так усложнять.
Цзи Цинхэ встал прямо перед ней, внимательно посмотрел ей в глаза и ответил:
— Сян Цяньцянь?
Его спокойствие смутило её: стоит ли продолжать расспросы? Она поправила длинные волосы и тщательно подбирала слова:
— Господин Цзи помогает ей по поручению господина Цзяна или из-за меня?
Шэнь Цяньчжань явно умна.
Она мыслит логически и умеет сразу отсеивать поверхностные, непродуманные ответы.
Цзи Цинхэ порой сам не знает — хорошо это или плохо; во всяком случае, по отношению к нему её рациональность проявляется недостаточно дружелюбно.
Он не ответил напрямую:
— Какой ответ вы ждёте от меня?
Его черты стали суровыми, и невидимое давление сжало пространство между ними до предела — до самого дыхания:
— Если не готовы принять последствия — лучше не задавайте лишних вопросов, согласны?
Смысл этих слов был очевиден: он касался именно её.
Шэнь Цяньчжань тут же вспомнила те неприглядные материалы, которые год назад отдел по связям с общественностью «Бучжунсуй» подавил — и прикусила губу.
Отдел по связям с общественностью «Цяньдэна» уже подготовился к отпору, но перед Новым годом всё прошло тихо — ни единой волны.
Новый год выдался настолько спокойным и безмятежным, что она почти забыла об этом инциденте.
Шэнь Цяньчжань подняла глаза и, продержав взгляд на нём три секунды, уступила:
— Я вам обязана.
Ей не хотелось говорить больше — она развернулась и пошла прочь. Но, сделав два шага, вспомнила:
— Господин Цзи, у вас такое большое дело — и всё же вы собираетесь присвоить мой термос?
Цзи Цинхэ, судя по всему, сосредоточился совсем на другом:
— Мама хочет приготовить мне еду?
Уголок губ Шэнь Цяньчжань дрогнул — и на этот раз она действительно ушла, не оглядываясь.
Когда она вошла в лифт, её окатил тёплый поток воздуха от кондиционера.
Шэнь Цяньчжань выпрямилась, как гордая маленькая пава, слегка приподняла подбородок и стала ждать, пока лифт спустится.
Только оказавшись внутри кабины и перестав ощущать взгляд Цзи Цинхэ, она тут же присела и начала растирать покрасневшие от холода лодыжки.
Мама моя, замёрзла до смерти!
Внешний вид для Шэнь Цяньчжань — предмет особой строгости. Каждый выход из дома, если есть риск встретить кого-то, требует полной «вооружённости» — от макияжа до обуви; даже когда нет желания делать контуринг, она обязательно наносит «тональный крем для естественного цвета лица» от Armani — чтобы лицо выглядело свежим и жизнерадостным.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.