Шэнь Цяньчжань сначала не расслышала.
Цзи Цинхэ повторил:
— Старый господин Цзи хочет вас видеть.
Его голос был низким, тембр зрелым — та самая магнитная глубина, присущая взрослому мужчине.
Шэнь Цяньчжань сначала на миг задержалась на этом голосе, а когда осознала смысл сказанного, слегка удивилась:
— Старый господин Цзи?
— Вам это так неожиданно?
Лифт поднялся на второй этаж и на мгновение замедлил ход.
Цзи Цинхэ сменил руку, держа зонт, и перед тем, как двери лифта открылись, чуть приблизился к ней.
У двери лифта собралась толпа: одни держали в руках амбулаторные карты, другие — результаты анализов; все они шли в поликлинические кабинеты на этом этаже — пациенты или их родственники.
Медсестра тихо попросила всех посторониться, аккуратно протолкнув коляску с пожилым человеком, всё ещё подключённым к капельнице.
Пол под ногами Шэнь Цяньчжань едва ощутимо просел под напором потока людей, входящих один за другим; ей казалось, будто грузоподъёмность лифта постепенно приближается к пределу.
Она отступила в угол, и едва её лодыжка коснулась сырого зонта, Цзи Цинхэ уже заметил это и протянул ей зонт:
— Держите.
Едва она приняла его, он тут же развернулся и, прижавшись спиной к ней, создал вокруг неё защитную стену между стеной лифта и своим телом.
Она на миг забыла, что хотела сказать, — перед глазами были лишь его влажные, растрёпанные волосы, утратившие строгую аккуратность; черты лица стали мягче, но взгляд оставался таким же бездонным, как обрывистый утёс, — ни малейшей безопасности в нём не было.
Шэнь Цяньчжань невольно сглотнула, и её взгляд, не подчиняясь воле, скользнул с его бровей и глаз вниз — к губам.
Губы Цзи Цинхэ не были ни тонкими, ни резко очерченными: нижняя чуть полнее верхней, линии словно выведены на 3D-принтере — безупречно точные, как по шаблону.
Он не курил, не пил — на нём почти не было следов повседневной суеты. В лёгком проявлении — как холодный дым, в насыщенном — как туман над соснами; даже аромат после близости сохранял свежесть прохладного соснового тумана.
Шэнь Цяньчжань не раз испытывала искушение вдохнуть этот едва уловимый, но завораживающий запах прямо у него на шее.
Сейчас, в тесном замкнутом пространстве лифта, её желание исполнилось: она тайком вдохнула два раза — как будто вдыхая божественный эликсир — и тихо спросила:
— Ваш парфюм «Бучжунсуй»… он что, приятнее пахнет?
Лифт продолжал подъём; в гудении его механизмов постепенно стали звучать отдельные реплики.
Цзи Цинхэ покорно склонился, и прядь его влажных, прохладных волос скользнула по её переносице; он приблизил губы к её уху и жестом показал:
— Повторите ещё раз.
Внутренне Шэнь Цяньчжань ругалась матом.
Если бы не лифт, она бы уже давно не сдержалась.
Глубоко вдохнув, она мысленно возмущённо бросила:
— Откуда, чёрт возьми, взялся этот Цзи Цинхэ?, — а вслух спокойно ответила:
— Ничего, поговорим потом, на улице.
Цзи Цинхэ едва заметно приподнял уголок губ, делая вид, что не расслышал, и ещё ближе придвинулся губами:
— Не расслышал.
Когда он говорил, его дыхание касалось её уха, вызывая лёгкое, знакомое щекотание; знакомая дрожь пробежала от макушки до кончиков пальцев, сердце затрепетало, будто от электрического разряда.
Шэнь Цяньчжань в двадцать девять впервые испытала плотскую близость; сейчас ей тридцать, и она искренне стремится к той душевной, почти экстатической встрече, которая переворачивает мир. А он нарочно её провоцирует — кровь бросилась в голову, и она гневно бросила:
— Ведите себя прилично!
Цзи Цинхэ тихо рассмеялся дважды — с явной долей удовлетворения от достигнутого.
Три главных уязвимых точки Шэнь Цяньчжань Цзи Цинхэ знал безошибочно.
Первая — правое ухо, вторая — поясница, третья… не поддаётся описанию. Как у змеи есть семь цуней [около 23 см], где её можно уязвить, так и у человека есть слабые места: если эти три точки окажутся под контролем, Шэнь Цяньчжань почти полностью теряет способность сопротивляться.
Их движения были осторожны, и они стояли в углу — тихий шёпот не привлёк ничьего внимания.
Шэнь Цяньчжань, чья кожа, похоже, вообще не знала, что такое краснеть — будь то в горах или на море, — сегодня неожиданно оказалась чувствительной: ей показалось, что все шёпоты и взгляды вокруг направлены именно на неё.
Лифт останавливался на каждом этаже; к седьмому — половина пассажиров вышла.
Шэнь Цяньчжань тоже достигла своей цели.
Цзи Цинхэ вышел из лифта первым, прошёл по коридору, и, когда вдалеке уже показались двери операционной, слегка замедлил шаг и, проявив безупречную учтивость, остановился:
— Операция, скорее всего, скоро закончится. На следующем этапе моё присутствие будет не совсем уместно — вот и провожу вас до этого места.
Шэнь Цяньчжань хорошо знала его постоянное сдержанное благородство и кивнула, искренне поблагодарив:
— Спасибо, господин Цзи.
Была ли её благодарность искренней или формальной — Цзи Цинхэ видел с первого взгляда:
— Не нужно делать вид.
Шэнь Цяньчжань привыкла к его умению распознавать её ходы, и потому её улыбка стала чуть искреннее:
— А вам не нужно идти встретить доктора Фэя?
— Мы заранее договорились о встрече в его кабинете, — ответил Цзи Цинхэ, взглянув на часы. — Я зашёл сюда, узнав, что доктор Фэй пока ещё в операционной, — просто проверить, как дела.
Услышав это, Шэнь Цяньчжань слегка приподняла брови.
Черты её лица в целом мягкие, и даже это движение — поднятые брови — лишено резкости, но приобретает особую женственную прелесть.
— Старый господин Цзи ждёт вас уже так долго?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.