Я не считал, что готов к разгадке этой тайны. Напротив, всё, чему я научился за последние шесть лет, лишь помогло мне острее прочувствовать собственное бессилие перед ней. Поначалу я сосредоточил основные усилия на физике, но вскоре обнаружил, что вся эта наука — одна большая загадка; дойдя до её пределов, начинаешь сомневаться даже в самом существовании мира. Если же признать, что шаровая молния не является сверхъестественным феноменом, то уровень физики, описывающей её, должен быть довольно низким: достаточно уравнений Максвелла в электродинамике и уравнений Стокса в гидродинамике (лишь позже я понял, насколько поверхностными и наивными были тогда мои мысли). Однако по сравнению с шаровой молнией все известные структуры в электродинамике и гидродинамике кажутся примитивными. Если шаровая молния, подчиняясь фундаментальным законам этих наук, образует столь устойчивую и сбалансированную сложную структуру, то её математическое описание обязано быть чрезвычайно изощрённым. Это как в игре го, где чёрные и белые камни вместе с простыми правилами создают сложнейшие в мире комбинации.
Поэтому теперь я понимал: мне нужна математика, снова математика и ещё раз математика. Чтобы разгадать тайну шаровой молнии, без сложного математического аппарата не обойтись. Но различные математические инструменты, подобно сорвавшимся с привязи коням, с трудом поддавались укрощению. Хотя Чжан Бинь считал, что мои способности к математике уже намного превзошли обычные требования для изучения физики атмосферы, я знал, что до исследования шаровой молнии мне ещё далеко. Стоило коснуться сложных электромагнитных и гидродинамических структур, как математическое описание приобретало пугающий вид: причудливые дифференциальные уравнения в частных производных затягивались удавками, а громоздкие матрицы превращались в ловушки, утыканные острыми лезвиями.
Я понимал, что до начала настоящего исследования мне нужно ещё очень многому научиться. Я не мог сразу покинуть университетскую среду, а потому решил поступать в докторантуру.
Моего научного руководителя звали Гао Бо. Человек он был авторитетный, доктор наук из Массачусетского технологического института. Он был полной противоположностью Чжан Бинь. Первое, что привлекло моё внимание, — это его прозвище: Огненный шар. Позже я узнал, что оно никак не связано с шаровой молнией, а скорее вызвано его живым умом и энергичным характером. Когда я предложил тему шаровой молнии для своей диссертации, он с готовностью согласился. Я же, напротив, засомневался, ведь для таких исследований требовались крупные установки по моделированию грозовых разрядов. В стране была всего одна подобная установка, и мне, разумеется, никто бы её не доверил, но Гао Бо не придал этому значения.
— Послушай, тебе нужны только карандаш и бумага. Всё, что от тебя требуется — это построить математическую модель шаровой молнии. Она должна быть самосогласованной, оригинальной в теории, безупречной и изящной в математическом плане и работоспособной на компьютере. Считай, что ты создаёшь теоретическое произведение искусства.
Я не удержался и выразил свои опасения:
— Но примут ли у нас работу, полностью оторванную от эксперимента?
Гао Бо махнул рукой:
— А чёрные дыры принимают? До сих пор нет прямых доказательств их существования, но посмотри, до какой степени развилась их теория в астрофизике, сколько людей она кормит! А шаровая молния, по крайней мере, действительно существует! Не бойся, если ты выполнишь мои требования и диссертация всё равно не пройдёт, я уволюсь и вылечу из этого университета вместе с тобой!
По сравнению с Чжан Бинь, мне казалось, что он зашёл слишком далеко в другую крайность — я стремился вовсе не к «произведению искусства» — и всё же быть учеником Гао Бо было по-настоящему приятно.
Я решил на каникулах перед началом учёбы съездить в родные края, навестить старых соседей, которые всё это время мне помогали. Я понимал, что в будущем возможности вернуться может и не представиться.
Когда поезд прибыл на станцию Тайань, у меня что-то ёкнуло в сердце. Я вспомнил слова Чжан Бинь о том, что один специалист по физике атмосферы видел шаровую молнию на пике Юйхуан. Поэтому я сошёл здесь, чтобы совершить восхождение на гору Тайшань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.