— Как и в случае с макроэлектронами, всё поразительно просто: мы можем увидеть это невооружённым глазом.
— Ого… И как же оно выглядит? Ты, кажется, говорил, что внешний вид атомного ядра совершенно отличается от пузырьковой формы макроэлектрона.
— Струна.
— Струна?
— Да, струна, оно выглядит как струна.
— Какой оно длины и толщины?
— Оно находится примерно в том же масштабе, что и макроэлектрон: длина составляет от одного до двух метров в зависимости от вида атома. Что же касается толщины, то струна бесконечно тонка, каждая точка на ней — это сингулярность, не имеющая размера.
— Но как мы можем увидеть бесконечно тонкую струну невооружённым глазом?
— Потому что свет рядом с ней тоже искривляется.
— И на что же оно тогда похоже?
Дин И полуприкрыл глаза, словно человек, который только что проснулся и вспоминает свой сон: — Оно выглядит как прозрачная хрустальная змея, как верёвка, на которой невозможно повеситься.
— Последнее сравнение довольно странное.
— Потому что эта струна — мельчайшая единица, составляющая макроматерию, её невозможно перерезать.
На обратном пути Линь Юнь сказала Дин И: — Есть ещё один вопрос: ты уже стал ведущей фигурой в отечественной теоретической физике, и трудно поверить, что несколько десятилетий назад другой исследователь шаровой молнии случайно оказался таким же. В оценке Чжан Биня своей супруги наверняка есть субъективные факторы. Неужели Чжэн Минь действительно была способна на такое открытие?
— Если бы человечество жило в мире без трения, три закона Ньютона могли бы быть открыты гораздо раньше и более обыкновенными людьми. Когда ты сам уже стал макрочастицей в квантовом состоянии, понять тот мир, естественно, гораздо проще, чем нам.
Итак, база начала работу по захвату макроатомных ядер.
Сначала с помощью пузырьковой оптической системы обнаружения точно фиксировалось состояние свободного движения макроэлектронов в пространстве. Теперь известно, что сложное траекторное парение макроэлектрона — или шаровой молнии, образующейся после его возбуждения, — на самом деле представляет собой непрерывные квантовые скачки, хотя нашему зрению его движение кажется непрерывным. С помощью той великой математической модели, что была начертана на надгробии Чжан Биня, путём сложных вычислений различных параметров этого скачкообразного движения можно определить местоположение макроатомного ядра — при условии, что данный макроэлектрон действительно принадлежит какому-то макроатому.
Для первой партии пронаблюдали свободное движение десяти макроэлектронов, все они были обнаружены на высоте пятисот метров. За каждым макроэлектроном требовалось непрерывно наблюдать в течение получаса, чтобы получить достаточно исходных данных. Результаты вычислений показали, что из этих десяти макроэлектронов два были свободными электронами, а остальные восемь притягивались к соответствующим макроатомным ядрам. Расстояние между ними и их ядрами составляло от трёхсот до шестисот километров, что было очень близко к первоначальной оценке размеров макроатома, данной Дин И. Из них три ядра находились в открытом космосе за пределами атмосферы, одно — глубоко в земных недрах, а четыре — в атмосфере, причём два из них находились за границей, а два — внутри страны. В итоге исследователи отправились на поиски одного из этих макроатомных ядер, которое находилось в пятистах тридцати четырёх километрах от наблюдаемого макроэлектрона.
В условиях военного положения привлечь вертолёты было уже невозможно. К счастью, база располагала тремя гелиевыми дирижаблями, предназначенными специально для захвата макроэлектронов; они были удобны в эксплуатации и имели низкую стоимость полёта, но их недостатком была слишком малая скорость: даже на полном ходу она едва ли превышала скорость автомобиля на шоссе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.