Развитие событий вновь превзошло все ожидания: когда были испытаны все возможные отклонения параметров и успех так и не был достигнут, это, как ни странно, доказало мою невиновность. В то время к власти пришёл Брежнев. По сравнению со своим предшественником, выходцем из свинопасов, он любил прихорашиваться культурой и был гораздо мягче к интеллигенции. Моё дело пересмотрели, и хотя оправдательного приговора не вынесли, меня освободили досрочно и предложили место преподавателя в Московском университете. Для тех, кто работал на этой отдалённой базе, это была заветная мечта, но я остался. Шаровая молния стала частью моей жизни, и я не мог её бросить.
Теперь настала очередь Нарнова испить чашу неудач. Ему пришлось отвечать за провал исследований; пусть его судьба не была столь трагична, как моя, но его научной и политической карьере пришёл конец. Он ещё пытался бороться, настаивая на своей гипотезе «доктора Джекила», но, в отличие от прежнего, теперь полагал, что отклонения параметров могли быть в трёх других системах. Начались масштабные испытания. Этот план был ещё грандиознее, и неизвестно, сколько бы он продолжался, если бы не случайное открытие.
База 3141 располагала крупнейшей в мире системой моделирования молний. Помимо изучения шаровых молний, там проводились и другие военные и гражданские эксперименты. Во время одного из испытаний по защите от молний совершенно неожиданно вновь возникла шаровая молния! Параметры этой молнии разительно отличались от тех, что были при нашем первом успешном опыте, — между ними не было ничего общего. Что касается различных внешних факторов, таких как магнитные поля или мазерное излучение, то в этот раз их вовсе не было. Это была просто чистая молния!
И вновь начался кошмарный круг: при тех же параметрах эксперимент повторили десятки тысяч раз, но, как и в первый раз, шаровая молния больше не появлялась. На этот раз никакой вредитель не мог изменить параметры, и даже Нарнов признал, что его гипотеза о «докторе Джекиле» была ошибочной. Его перевели в Сибирское отделение на незначительную административную должность, которую он занимал до самой пенсии.
К тому времени проект 3141 длился уже пятнадцать лет. После ухода Нарнова база сменила направление исследований. Начались испытания с различными комбинациями параметров. В последующие десять лет возникло ещё девять шаровых молний. Для появления каждой из них требовалось от семи тысяч до нескольких сотен тысяч разрядов. Параметры каждого случая были уникальны и по большей части сильно разнились.
В середине восьмидесятых, подстегнутая американской программой «Звёздных войн», мощь советских вложений в высокие технологии и оружие на новых физических принципах возросла, и исследования шаровой молнии не стали исключением. Масштабы базы резко расширились, количество испытаний увеличилось в разы. Целью было найти закономерность в условиях возникновения шаровых молний на основе огромного массива данных. За последние пять лет возникло шестнадцать шаровых молний, но, как и прежде, мы не смогли обнаружить никакой закономерности в условиях их появления.
Гамов подвёл нас к трапециевидной платформе и, осветив её фонариком, сказал:
— Я сделал из неё памятник. Когда воспоминания о прошлом начинают терзать меня, я прихожу сюда и вырезаю что-нибудь.
Я посмотрел на эту сторону платформы. В круге света от фонарика виднелось множество кривых линий, похожих на клубок ползущих змей.
— За тридцать лет испытаний возникло двадцать семь шаровых молний. Эти кривые построены по основным параметрам тех двадцати семи случаев. Вот эта, например, — амплитуда тока молнии; эта — напряжённость внешнего магнитного поля…
Я внимательно рассматривал кривые, каждая из которых была построена по двадцати семи точкам. Они походили на записи шумов или на предсмертные судороги какого-то существа — в них не прослеживалось никакой закономерности.
Мы последовали за Гамовым к другой стороне платформы и увидели, что она вся испещрена именами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.