Оба пилота вышли, в конференц-зале остались только полковник Сюй, Линь Юнь, Дин И и я. После долгого молчания полковник Сюй сурово произнёс:
— Линь Юнь, на этот раз ты зашла слишком далеко. Подумай хорошенько о своём поведении с тех пор, как прибыла на базу: в работе ты всегда поступала по-своему, действовала самовластно, не гнушалась никакими средствами ради реализации собственных идей, привыкла лезть во всё, что выходит за рамки твоих обязанностей, и часто действовала в обход руководства базы. А сейчас ты и вовсе, воспользовавшись привилегиями и неофициальными каналами, перепрыгнула через несколько инстанций и напрямую передала высшему руководству свои субъективные домыслы, сообщив недостоверные сведения. То, что ты делаешь, очень опасно! Да, другие товарищи на базе и раньше терпели тебя, но всё это делалось ради дела. Армия не находится в вакууме: мы понимаем, какой вес имеет твоё происхождение для этого проекта, и ценим твою возможность доносить информацию до верхов. Но ты приняла это терпение и доверие товарищей за вседозволенность и совсем распоясалась… Когда это испытание закончится, я составлю для командования объективный рапорт о твоём поведении. И если у тебя есть хоть капля благоразумия, ты сама покинешь базу и этот проект — людям стало слишком трудно работать с тобой.
Линь Юнь сидела, опустив голову и сложив руки между коленей. От её недавнего хладнокровия и решительности не осталось и следа — она походила на напроказившую маленькую девочку.
— Если испытание провалится, я возьму на себя всю полноту ответственности, — тихо проговорила она.
— А если оно пройдёт успешно, разве это оправдает твои методы? — спросил полковник.
— Я не вижу здесь ничего предосудительного, — подал голос Дин И. — Неординарные исследования требуют неординарных способов продвижения, иначе в этом косном обществе наука не сдвинется ни на шаг. Эх, если бы я в своё время был чуть гибче, проект суперускорителя не закрыли бы.
Линь Юнь подняла голову и бросила на него благодарный взгляд.
Дин И встал и принялся мерить комнату шагами. На его лице снова появилась привычная ехидная ухмылка:
— Что касается меня, то я никакой ответственности не несу. Задача нас, физиков, — выдвигать гипотезы. Если гипотеза не подтверждается экспериментом, наша обязанность заключается лишь в том, чтобы выдвинуть следующую.
— Но проверка вашей гипотезы сопряжена с риском для жизни, — заметил я.
— По сравнению с тем, что мы можем получить, этот риск оправдан.
— Вам легко говорить, ведь не вы будете находиться в тех двух вертолётах.
— Что?! — Дин И внезапно вышел из себя. — Ты хочешь, чтобы я тоже полез в вертолёт ради какой-то там бравады? И не надейся! Моя жизнь уже принадлежит другому хозяину — физике! И запомни: я в вертолёт не сяду!
— Никто и не заставляет вас, профессор Дин, — покачал головой полковник Сюй.
Когда собрание закончилось, я ушёл туда, где никого не было, достал мобильный и набрал номер. Трубку сняли после первого же гудка, и я услышал спокойный голос генерала Линь Фэна:
— Доктор Чэнь?
Я был крайне поражён тем, что он сразу меня узнал. Это как минимум означало, что высшее руководство тоже внимательно следит за нашими исследованиями. Я обрисовал генералу ситуацию на совещании, и он тут же ответил:
— Нам уже известно всё, о чём вы говорите, но сейчас времена непростые, и нам это крайне необходимо.
— Генерал, я прежде всего хотел сказать, что теория профессора Дина слишком туманна и в неё почти невозможно поверить.
— Доктор, а какая из теорий современной физики не кажется туманной? И в какую из них можно с лёгкостью поверить?
— Но…
— Теоретические выкладки и расчёты профессора Дина, которые предоставила Линь Юнь, мы уже показали множеству учёных и экспертов, а предложенное ею испытание было тщательно обдумано. К тому же вы, возможно, не знаете, что Дин И не впервые участвует в оборонных проектах. Мы уверены в его способностях. Какой бы туманной ни была его теория, этот риск оправдан.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.