Успех в оптическом обнаружении макроэлектронов в невозбуждённом состоянии пробудил в нас новую надежду, но в итоге лишь доказал нашу поверхностность в физике. После того как первое испытание системы прошло успешно, мы с Линь Юнь в приподнятом настроении отыскали Дин И.
— Профессор Дин, теперь мы должны быть в состоянии найти ядра макроатомов!
— Что заставило вас так думать?
— Мы не могли найти ядра макроатомов, потому что макропротоны и макронейтроны невозможно возбудить так же, как макроэлектроны, но теперь с помощью оптических средств мы можем напрямую определять местоположение пузырей!
Дин И с улыбкой покачал головой, словно снисходительно прощая ошибку двум ученикам начальной школы:
— Ядра макроатомов не удаётся найти не столько из-за того, что их нельзя возбудить, сколько из-за того, что мы понятия не имеем, как они выглядят.
— Что? Разве они не пузыри?
— Кто тебе сказал, что они пузыри? Теоретические выкладки показывают, что их внешний вид совершенно отличен от макроэлектронов, так же как формы льда и огня не имеют ничего общего.
Я никак не мог вообразить, какую ещё форму могут иметь макрочастицы, дрейфующие вокруг нас; мне лишь казалось, что это на вид пустое пространство наполнено чем-то зловещим.
Теперь мы могли возбуждать шаровые молнии прямо в лаборатории. Установка для возбуждения была устроена следующим образом: начальной точкой служил сверхпроводящий аккумулятор для хранения пузырей; после высвобождения из этого аккумулятора пузырь ускорялся в магнитном поле, а затем последовательно проходил через десять генераторов молний. Суммарная энергия молний, вырабатываемая этими генераторами, была гораздо выше, чем у электрических дуг, которые использовались раньше для возбуждения плазмоидов в воздухе. Сколько именно генераторов включать, зависело от потребностей эксперимента.
Что касается создания оружия, больше всего нас сейчас интересовала высочайшая избирательность макроэлектрона по отношению к цели при высвобождении энергии — та самая дьявольская черта шаровой молнии, что вызывала наибольшее недоумение и страх.
Дин И сказал:
— Это связано с корпускулярно-волновым дуализмом макрочастиц. Я уже выстроил теоретическую модель высвобождения энергии и разработал эксперимент по наблюдению, который позволит вам увидеть невероятное зрелище. Суть проста: нужно просмотреть процесс высвобождения энергии плазмоида, замедлив его в полтора миллиона раз.
— В полтора миллиона раз?!
— Да, судя по макроэлектронам минимального объёма, которые хранятся у нас сейчас, по моим грубым подсчётам, кратность должна быть именно такой.
— Это же… тридцать шесть миллионов кадров в секунду! Неужели можно найти настолько быстродействующее оборудование для высокоскоростной съёмки? — с сомнением спросил кто-то.
— А это уже не моя забота, — ответил Дин И, неспешно раскуривая трубку, к которой долго не прикасался.
— Найдём, я думаю, такое оборудование должно существовать! — уверенно произнесла Линь Юнь.
Когда мы с Линь Юнь вошли в лабораторный корпус Оборонного института оптики, наше внимание тут же привлекла большая фотография в вестибюле. На снимке была запечатлена рука, сжимающая пистолет; огромное дуло было направлено прямо на фотографа, внутри него виднелись красные отблески огня, а дым только-только начал вырываться наружу. Но главным центром внимания был парящий перед дулом шар с гладкой латунной поверхностью — пуля, едва успевшая вылететь из ствола.
— Это высокоскоростной снимок, сделанный ещё в первые годы после основания нашего института. Временное разрешение здесь — около одной стотысячной доли секунды. По нынешним меркам это считается обычной быстрой съёмкой, а не высокоскоростной. Оборудование такого уровня сегодня можно купить в любом магазине профессиональной фототехники, — сказал руководитель института.
— А кто тот герой-мученик, что сделал этот снимок? — спросила Линь Юнь.
Руководитель рассмеялся:
— Это зеркало. Снимок сделан через систему светоотражения.
В институте для нас устроили небольшое совещание с участием нескольких инженеров. Линь Юнь первой изложила наши требования, сказав, что нам необходимо оборудование для высокоскоростной съёмки. Лица присутствующих приняли озабоченное выражение.
Руководитель сказал:
— На данный момент наше оборудование для сверхскоростной съёмки всё ещё отстаёт от мирового уровня, да и работает оно пока крайне нестабильно.
— Сначала изложите требуемые характеристики, а там посмотрим, — произнёс один из инженеров.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.