— Не нужно, с оружием и действиями стрелков всё в порядке, — Дин И махнул рукой. — Не забывайте, шаровая молния — это электрон.
— Ты хочешь сказать, что она проявляет квантовые эффекты? — спросил я.
Дин И утвердительно кивнул:
— Именно так! Когда есть наблюдатель, их состояние коллапсирует до определённого значения, которое соответствует нашему опыту в макромире, поэтому они и поражают цель. Но в отсутствие наблюдателя они находятся в квантовом состоянии, где всё неопределённо, а их положение можно описать лишь вероятностью. В этом случае ряд шаровых молний фактически существует в форме электронного облака — облака вероятности, и вероятность попадания в цель в такой ситуации ничтожно мала.
— Вы хотите сказать, что шаровая молния не попадает в цель просто потому, что мы на неё не смотрим? — с недоверием спросил подполковник.
— Именно так. Разве это не чудо?
— Это слишком… идеалистично, — Линь Юнь в замешательстве покачала головой.
— Видишь, пошла философия. Женщины пускаются в философию, только когда их прижмёт, — Дин И подмигнул мне, а затем обратился к Линь Юнь: — И не пытайся читать мне нотации по философии.
— Да, у меня нет на это права. Если бы у каждого были такие запредельные мысли, как у тебя, мир стал бы ужасным местом, — Линь Юнь пожала плечами.
— Неужели ты совсем не знакома с принципами квантовой механики? — спросил Дин И.
— Знакома, и не только поверхностно, но…
— Но не ожидала увидеть это в макромире, верно?
Подполковник спросил:
— Получается, если мы хотим, чтобы шаровая молния поразила цель, мы должны непрерывно на неё смотреть?
Дин И кивнул:
— Или пусть враг на неё смотрит, неважно. Главное, чтобы был наблюдатель.
— Давайте попробуем ещё раз, покажите нам, как выглядит это вероятностное электронное облако! — оживилась Линь Юнь.
Дин И покачал головой:
— Это невозможно. Квантовое состояние проявляется только в отсутствие наблюдателя. Как только появляется наблюдатель, оно коллапсирует в нашу эмпирическую реальность. Мы никогда не сможем увидеть облако вероятности.
— А разве нельзя просто поставить автоматическую камеру? — предложил подполковник.
— Камера — тоже наблюдатель и точно так же вызовет коллапс квантового состояния. Именно поэтому я распорядился отключить все устройства наблюдения.
— Но ведь у камеры самой по себе нет сознания, — возразила Линь Юнь.
— Вот видишь, кто из нас идеалист? Наблюдателю вовсе не обязательно обладать сознанием, — Дин И ехидно ухмыльнулся Линь Юнь.
— Тут что-то не так, — я почувствовал, что наконец-то подловил Дин И на ошибке. — Если следовать твоей логике, то разве в окружении шаровой молнии есть хоть что-то, что не является наблюдателем? Подобно тому как она оставляет изображение на светочувствительной матрице камеры, шаровая молния оставляет ионизированный след в воздухе, её свет воздействует на окружающие растения, её звук колеблет песчинки на земле… Окружающая среда так или иначе сохраняет её следы, и это принципиально не отличается от съёмки на камеру.
— Да, но интенсивность наблюдения имеет колоссальное значение. Видеозапись — это сильное наблюдение, а смещение песчинки на земле — слабое. Слабое наблюдение тоже может вызвать коллапс квантового состояния, но он будет ничтожным.
— Эта теория звучит настолько невероятно, что в неё трудно поверить.
— Если бы не экспериментальные доказательства, в это действительно никто бы не поверил. Но квантовые эффекты были подтверждены в микромире ещё в начале прошлого века, просто до сих пор мы не видели их проявления в макромире… Как было бы хорошо, если бы Бор был жив… — Дин И начал поддаваться эмоциям и, словно лунатик, принялся ходить взад-вперёд, бормоча себе под нос.
— Зато Эйнштейну повезло, что он умер, — вставила Линь Юнь.
Тут я кое о чём вспомнил: в лаборатории на базе, где проводилось возбуждение макроэлектронов, Дин И настоял на установке четырёх систем наблюдения. Сейчас я напомнил ему об этом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.