На стоянке больницы в Голмуде задняя дверь красного «Рэнглера» была распахнута настежь. Ба Юнье сидела на краю багажника, бессильно уронив голову на грудь. В руках девушки слабо светился экран смартфона с пересланным сообщением от Лун-гэ:
«Хэма: Лун-гэ я решил уволиться прощайте».
Ни единого знака препинания. Впопыхах, как вор, спасающийся бегством.
За последние полчаса она трижды перерыла весь автомобиль: выпотрошила штурмовой рюкзак, проверила каждую складку баулов, обшарила бардачок, ниши под сиденьями и даже чужой рюкзак Фу Интао, который спустила с горы…
ТЕРМОСА НЕ БЫЛО.
Белый термос Чжан Чэньгуана с заветным чипом бесследно исчез.
Вся экспедиция на пик Юйчжу обернулась чудовищной иллюзией: словно на безумных американских горках они взлетели к небесам, чтобы со всего маха рухнуть в ледяную пропасть предательства.
С момента эвакуации к ее рюкзаку никто не прикасался. В машине от базового лагеря до Голмуда были только двое: она сама и Хэма. Этот добродушный, вечно улыбающийся увалень, которого она три года считала названым братом, хладнокровно выкрал термос и растворился в сумерках, оставив после себя лишь ворох неразрешимых вопросов.
Осознание того, что Хэма был напрямую связан с Чжан Чэньгуаном и теневыми заказчиками, оглушило проводницу, словно удар дубиной по затылку.
Подошедший Дяо Чжо молча обнял ее за плечи. Ба Юнье уткнулась лицом в его штурмовку, вцепившись пальцами в ткань на его пояснице, ища хоть какую-то опору. Капитан впервые видел несокрушимого мастера Ба столь раздавленной и беззащитной.
— Термос украден… Это моя вина, — глухо, без утайки признала она, с трудом сдерживая спазм в горле. — Я расслабилась. Лун-гэ предупреждал меня быть начеку, а я самонадеянно решила, что Хэма — безобидный дурак… Наплела ему по телефону, что ничего не нашла, бросила рюкзак в багажник… А он забрал термос и сбежал. Я… я круглая, набитая дура!!
— Перестань, — Дяо Чжо ласково огладил ладонью ее растрепанные волосы. — Возможно, это просто термос за три тысячи юаней. Заработаем мы эти деньги или нет — какая разница?
Ба Юнье вскочила, нервно зашагав по асфальту:
— Да при чем тут три тысячи юаней?! Ты потратил столько сил, ты поднимал архивы, вычислял ракурсы… Выругай меня!! Врежь мне по морде, я слова не скажу!!
— Ты спустилась с ледника, полуживая от усталости… И я, по-твоему, должен устраивать разборки из-за железной фляги? — капитан с мягким укором покачал головой: — Неужели ты считаешь меня таким ублюдком?
— Что теперь делать?..
— Снять записи с камер наблюдения больницы. Убедиться, что его не увезли силой.
— Точно!! Пошли к охране!!
Дяо Чжо остановил ее за руку, заглянув в воспаленные глаза:
— Ты идешь в гостиницу и ложишься спать. С камерами разберусь я сам.
— Ты правда не держишь зла за термос?..
— Врага в спину предугадать невозможно, не вини себя, — Дяо Чжо повел ее к выходу со стоянки. — Главное — чтобы сам мастер Ба никуда от меня не исчезал.
Ба Юнье шмыгнула носом:
— Раз так… Неси меня на руках.
Дяо Чжо опустился на одно колено, подставив широкую спину. Ба Юнье обхватила его шею, намертво прижавшись к его лопаткам. Сил не было даже шевельнуться; мерные, уверенные шаги капитана убаюкивали, и еще до того, как они подошли к дверям отеля, девушка крепко уснула на его плечах.
Дяо Чжо бережно уложил девушку на широкую кровать, снял тяжелые ботинки, стянул пыльную штурмовку и укрыл мягким пуховым одеялом. Присев на краешек постели, он долго смотрел на ее лицо: тронул пальцем кончик носа, погладил смуглую щеку… Даже после нескольких суток в дикой ледяной глуши от ее кожи исходил удивительный, тонкий природный аромат, пьянивший сильнее выдержанного вина.
Тяжело вздохнув и отогнав наваждение, капитан бесшумно вышел из номера вершить дела.
Ба Юнье проснулась через пару часов от ноющей боли во всем теле. Заставив себя подняться, она поплелась в ванную. В зеркале под ярким светом открылась безрадостная картина: плечи и ребра были покрыты темно-фиолетовыми ссадинами от лямок тяжелого рюкзака, костяшки пальцев разбиты, а левое колено распухло — армейская боевая травма дала о себе знать после бешеных спусков по каменистым моренам. Стоило горячей воде коснуться растертой кожи, как тело обожгло колючей болью.
Стоя под упругими струями душа, Ба Юнье невидящим взором смотрела на кафель. Перед глазами стояло круглое, смуглое лицо Хэма с вечной дурашливой улыбкой. Три года они делили один кусок хлеба на перевалах, спали в одной кабине, вытаскивали машины из грязи лебедками… И все это время парень методично вел свою тайную игру за ее спиной.
«Вот же сука…» — скрипнула зубами проводница.
Она вышла из ванной, завернувшись в большое махровое полотенце Дяо Чжо. Капитан уже вернулся: мужчина сидел в кресле, погруженный в тяжелые думы. Заметив ее мокрые плечи, его взгляд смягчился. Сняв с вешалки свою черную куртку, он набросил ее девушке на плечи:
— Оденься по-человечески, не провоцируй меня.
— Кто тебя провоцирует, сухарь? — беззлобно огрызнулась Ба Юнье, присаживаясь рядом. — Что с камерами?
Дяо Чжо помолчал:
— Хэма действовал профессионально: припарковал внедорожник аккурат в слепой зоне объективов, так что момент вскрытия багажника на запись не попал. С территории больницы он вышел пешком с одним заплечным рюкзаком — ровно в ту минуту, когда санитарка вручала тебе ключи. За воротами свернул направо.
— Сел в машину? Его ждали сообщники?!
— В тот сектор камеры наружного наблюдения не добивают.
— В полицию заявить можно?! Он украл вещь Чжан Чэньгуана!! Или объявить его в розыск как пропавшего без вести?!
— Следователь в приемном покое отказал, — покачал головой Дяо Чжо. — Термос найден на горе и официально числится брошенной вещью без подтвержденной стоимости. Квалифицировать это как кражу у полиции нет оснований. А взрослый дееспособный мужчина, ушедший своими ногами без следов насилия и не выходящий на связь меньше двух часов, под категорию «без вести пропавшего» не подпадает. Захотел уехать — уехал.
Ба Юнье сокрушенно уронила руки на колени.
Дяо Чжо достал из тумбочки фен, включил теплый обдув и принялся бережно перебирать влажные пряди ее волос, шутливо поинтересовавшись:
— Какую стрижку желает госпожа клиентка?
Девушка взглянула в зеркало: могучий двухметровый спецназовец с пластиковым феном в руках выглядел до колик комично, словно скандинавский Тор, пытающийся починить игрушку.
— Здравствуй, мастер Тони1! Меня постигло жестокое разочарование в людях: брей налысо, ухожу в монастырь!
- «Мастер Тони» (托尼老师 / Tuōní lǎoshī, Тони-лаоши) — популярнейший китайский интернет-мем, собирательное шутливое имя для всех парикмахеров и стилистов в барбершопах и салонах красоты Китая.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
