— У Ма Хэ нет опыта подпольных сделок с иностранцами. Наломает дров — потянет нас всех на плаху! В нашем бизнесе шаг влево — и тебя либо пристрелят заказчики, либо упекут на пожизненное. Закончить дни на нарах, как старый геолог Чуань — лучший финал при таком раскладе. Хэма пока побудет моим личным шофером в Пекине.
— А я? — растерялся Ли Хаочжан.
Двери лифта плавно разъехались. Профессор не спеша зашагал к представительскому седану, понизив голос до заговорщицкого шепота:
— Дяо Чжо занят государственным проектом по разработке марганцевых руд, его привязали к Синьцзяну, он не может свободно перемещаться по стране. А вот девка Ба Юнье — вольная птица. Ее нельзя оставлять без присмотра ни на секунду! Завтра же вылетаешь в Юньнань и на Тибет: будешь неотступно следовать за ней.
— Мне лично ехать следить за девкой?!
— Я перерыл все служебные компьютеры Жао Цинхуэя и его сотрудников, — с глухой яростью признался старик. — Крупицы данных указывали на район Коктогай в Синьцзяне. По ним я нашел богатое месторождение аквамаринов, но интуиция подсказывает: это была лишь верхушка айсберга! На жестком диске Жао Цинхуэя осталась зашифрованная папка, взломать которую хакеры не могут уже двадцать лет! Старик любил загадывать ученикам ребусы по фотографиям рельефа и типам пород. Ба Сие не случайно спрятала в кошельке три снимка: она зашифровала ключ к архиву! Координаты трех точек у нас есть, но как сложить из них пароль — неизвестно.
— Думаете, разгадка у Ба Юнье?
— Все архивы Ба Сие хранились в старом сиротском приюте в Пуэре. Ба Юнье как-то обмолвилась, что в приюте стоял единственный старый компьютер, за которым работала сестра. Сейчас этот детдом передали государству, имущество растащили. Ба Юнье тоже вычислила координаты — она обязательно попытается вскрыть архив сестры!
Хэ Чжэнжэнь сел на заднее сиденье машины, бросив помощнику напоследок:
— Не вздумай недооценивать девку. Она прошла армейский спецназ. Возьми проверенных ребят, держитесь на почтительном расстоянии: если она вас засечет — живыми не уйдете.
Ли Хаочжан уверенно кивнул, хотя в душе не воспринимал автогонщицу всерьез. Хэ Чжэнжэнь закрыл глаза: помощник был слишком амбициозен и опасен, и профессор сознательно отправлял его на убой, превращая в расходную пешку перед решающим побегом за рубеж…
Жизнь тем временем брала свое.
Ба Юнье благополучно доставила пару молодоженов по Цинхайскому кольцу в Лхасу, а ее лента в вичате снова запестрела рекламными объявлениями автоклуба «Сюнъин»:
«20-го числа стартует джип-тур по Сычуань-Тибетской трассе! Группы от 4 человек, индивидуальные маршруты, непередаваемый драйв по горным перевалам!»
«Жизнь — это не только серые будни офиса, но и дикие перевалы, чистый воздух и пьянящие встречи на краю света! Открыт набор на Юньнань-Тибетское кольцо!»
— Не надоело спамить рекламой? — пришло в личные сообщения от Дяо Чжо.
— Никак нет! Я обязана регулярно напоминать тебе о тяжкой доле простого трудового пролетариата! — парировала проводница.
— Ты крутишь баранку на джипе, я спускаюсь в глубокие шахты на рудниках… Кто из нас больший пролетарий?
— У тебя рудники в кармане, буржуй недобитый! А у меня двести тысяч автокредита на шее! — отшучивалась девушка.
Завещание профессора Жао Цинхуэя капитан официально передал следователю следственной группы по делу давней аварии офицеру Жань Цзиньсяню. Вопрос о возобновлении уголовного дела решался на высшем уровне.
Сам Дяо Чжо работал в Кызылсу-Киргизском автономном округе в Синьцзяне на проекте разработки Западного Куньлуньского марганцевого пояса: геологи оконтурили три перспективных рудных участка. В конце ноября в уезде Акто произошло землетрясение магнитудой 6,5; жертв не было, но горные завалы перекрыли дороги. Геологоразведочная партия капитана выделила тяжелые бульдозеры для расчистки трасс.
Среди прибывших волонтеров оказались ребята из Голмуда. Они передали Дяо Чжо свежие новости по делу семьи Фу Интао:
Бывший чиновник выкарабкался из комы, но тяжелейшая гипоксия и отек гортани подорвали здоровье — старика спешно списали на пенсию, лишив всех привилегий.
Следствие восстановило чудовищную картину преступления:
Главным стратегом и кукловодом оказался Хан Му — первая любовь Синъюэ! Не простив Фу Интао сломанной жизни, парень под вымышленным именем «Хан Жуй» внедрился в столичную гей-тусовку, познакомился с альфонсом Цзян Аоханом и внушил наивному карьеристу мысль тихо отравить богатых тестя и тещу ради наследства.
Аохан искренне верил, что лично свел в могилу тяжелобольную тещу ядами «Хан Жуя», и смело пошел на штурм Юйчжу. Но перед самым выездом зять случайно раскопал старые студенческие архивы жены и понял, что таинственный консультант «Жуйжуй» — это бывший жених Синъюэ, а сам он — лишь слепое орудие убийства, которое потом сдадут полиции!
Поняв, что на нем уже висит «убийство» тещи, загнанный в угол Аохан решил сыграть на опережение: выведал у родни жены тайну врожденного порока сердца и легких, спровоцировал отек легких на шести тысячах, а затем подсунул шоколадный аллерген тестю, замаскировав все под цепь трагических случайностей.
Узнав о провале плана, дежуривший в Голмуде Хан Му пошел ва-банк: проник в больницу и ввел яд в капельницу старика.
Вся криминальная троица — Хан Му, Цзян Аохан и Фу Синъюэ — предстала перед судом. Семья чиновника была разрушена до основания, а сам он остался у разбитого корыта, так и не поняв, почему «великое благодеяние» обернулось для него смертным приговором…
Узнав развязку, Ба Юнье лишь горько покачала головой:
— Будь я на ее месте — наплевала бы на всех авторитетов мира и уехала с любимым на край земли. Кто против — тому в челюсть! Людей убивать смелости хватило, а за любовь побороться духу не нашлось… Теперь будут сидеть по разным зонам, романтики хреновы.
— По разным зонам… — усмехнулся в трубку Дяо Чжо. — От Хэма вестей нет?
— Растворился в воздухе, иуда.
Без Хэма на душе было пусто: девушка привыкла к его смешной круглой физиономии, привыкла, как он приносил ей горячий сладкий чай в термосе перед рассветом.
Лун-гэ из-за предательства напарника рвал и метал, перепроверив личные дела каждого водителя клуба «Сюнъин».
В один из декабрьских дней Ба Юнье вернулась с очередного рейса в Лхасу. Вместе с Лун-гэ они отправились в храм Джоканг освятить у лам купленные туристами сувениры и четки.
Старый разведчик шагал рядом, перебирая деревянные бусины:
— Не ожидал я от Хэма такой подлости… Моя вина, не углядел крысу в доме. Я достану его кукловодов из-под земли, клянусь!
— Не кори себя, Лун-гэ. Прошлое не вернешь, — отозвалась девушка. Тайну бериллия она свято хранила в секрете даже от названого брата.
Лун-гэ скрестил руки на груди:
— Ты-то хоть меня не предашь?
— Если не потребуешь выйти за тебя замуж — буду верна до гроба!
— Много чести, больно ты мне сдалась, — хмыкнул командир. — Я пока холостой — передо мной весь мир открыт!
Они свернули на священную кольцевую улицу Бакор. Вокруг шумели лавки с благовониями, хадаками и ритуальной утварью; у знаменитого желтого дома поэтессы Мачжи Ами толпились туристы, цитируя бессмертные строки далай-ламы Шестого Цанъяна Гьяцо:
«В тот день я закрыл глаза средь курений жертвенных трав,
Чтобы во тьме ощутить дыхание твоего аромата…»
Мимо мерно шагали тибетские паломники, совершая непрерывные земные поклоны; деревянные дощечки на их ладонях мерно стучали о брусчатку в ритме вечной веры.
Лун-гэ знал улицу Бакор до последнего закоулка. Неожиданно тяжелая рука старого разведчика легла Ба Юнье на плечо, приобняв девушку за шею.
Проводница насмешливо вскинула бровь:
— Чего распустил руки, командир? Решил приударить?
— За нами хвост, — с добродушной улыбкой на лице, но леденящим шепотом произнес тибетец.
Как опытный армейский разведчик, Лун-гэ чуял чужую слежку за версту.
Ба Юнье не стала оглядываться:
— Кто такие?
— Может, Дяо Чжо приставил шпионов проверить твою верность?
— Тогда бы они уже набили тебе морду за эти объятия, — хохотнула она.
Лун-гэ прищурился:
— Значит, не от Дяо Чжо. Хэма сбежал, но его хозяева не закончили охоту. Мы для них — по-прежнему ценная наживка.
— И что делать будем, шеф? — промурлыкала атаманша, весело тряхнув челкой.
Старый разведчик тронул четки:
— Сделаем вид, что мы слепые туристы. Пойдем в храм Джоканг, окропим душу святой водой. А если гости захотят познакомиться поближе — мы устроим им первоклассный тибетский прием!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
