Он опустился на заднее сиденье иномарки. Хэма тут же плавно выжал педаль газа:
— Только что звонил Сяо Ли. У Ба-е нарисовался новый коммерческий заказ. Спрашивает, продолжать ли плотную слежку.
— А что со вторым?
— Отпуск Дяо Чжо еще не истек, он пока остается в Юньнани.
Хэ Чжэнжэнь с досадой поморщился и небрежно махнул рукой:
— Ли Хаочжан и так уже раскрылся перед ними во всей красе. Пусть сматывает удочки и возвращается в Пекин, но на глаза нам пока пусть не показывается. Пока Дяо Чжо не отбудет в Синьцзян, пусть отсидится в тихой норе.
Хэма понимающе кивнул, выруливая со стоянки. На заднем сиденье Хэ Чжэнжэнь тем временем набрал чей-то номер:
— Слышал, на днях полиция наведывалась к профессору Лу Яну с расспросами. Ты был в курсе?.. Раз знал, почему не доложил мне?! Хе-хе, выходит, тебя так и не включили в состав спецгруппы по расследованию катастрофы, и ты ни черта не смыслишь в их оперативных подвижках?.. Разумеется, возобновление расследования нам и даром не нужно! Раз много лет назад дело официально закрыли, к чему ворошить прах? В рамках своих полномочий сделай всё возможное, чтобы заблокировать ход дела… Договорились. До связи.
Хэма скосил глаза в зеркало заднего вида и подобострастно осклабился:
— Ну и связи у вас, шеф Хэ… Даже в органах свои люди сидят…
— Следи за дорогой и поменьше чеши языком!
— Хе-хе, а ведь у меня до этого душа не на месте была, а теперь прямо от сердца отлегло.
— С твоей заячьей душонкой о больших делах лучше и не заикаться, — процедил Хэ Чжэнжэнь сквозь зубы.
Хэма криво ухмыльнулся:
— Каков наш следующий шаг?
Хэ Чжэнжэнь устало потер переносицу:
— Эх… Посмотрел я сегодня, как провожали очередного патриарха, и на душе кошки заскребли. Всю жизнь положил на исследования, на пенсии и то покоя не знаю… Устал я смертельно. Отвези-ка меня в институт.
Вскоре Ли Хаочжан получил распоряжение на отход, спешно собрал манатки и двинул в столицу. Но стоило ему выкатиться за порог, как хозяин гостиницы тут же набрал номер Жэньлуна Дорджи:
— А-Лун, те типы, о которых ты предупреждал, сдали ключи. Я вызвал им такси до аэропорта. Номер машины сейчас скину сообщением.
Лун-гэ в этот момент находился в Лицзяне, в своем традиционном гостевом доме «Песнь о хайтане». Повесив трубку, он кликнул двоих проверенных парней, и они на трех внедорожниках рванули по следу Ли Хаочжана.
И хотя сводки от Гэ Минляна гласили, будто Ли Хаочжан — заурядный бродяга без определенных занятий, нанятый мелкий провокатор, сама картина не вязалась с реальностью: с какой стати простому уличному хулигану переться из самого Пекина в глухомань Юньнани и Тибета ради слежки? Один только бензин и гостиницы влетели ему в десятки тысяч юаней!
Если враги умели вести наружное наблюдение, то бывший войсковой разведчик Лун-гэ владел контрнаблюдением в совершенстве. Особенно после известий о том, как Сун Фань, а следом и Ли Хаочжан натравливали отморозков на приют Директора Ба, Лун-гэ окончательно уверился: сев на хвост Ли Хаочжану, он выйдет на самого кукловода.
Тем временем Хэ Чжэнжэнь проник на архивный склад академии. Отыскав старый рабочий компьютер Жао Цинхуэя, он неторопливо запустил систему. На экране в который раз возникло диалоговое окно зашифрованной папки, требующее пароль. Прежде он перепробовал десятки комбинаций — всё впустую. Но теперь…
«Бериллий… — лихорадочно шептал он про себя. — Координаты, зашифрованные на снимках у девчонки Ба… сороковые градусы… сорок один… Неужели паролем служит регистрационный номер бериллия в международном реестре химических соединений — CAS 7440-41-7?!»
Дрожащими от волнения пальцами, уповая на удачу, он вбил заветные цифры: 7440417.
Спустя секунду замок щелкнул — защищенный архив распахнулся! Хэ Чжэнжэнь судорожно втянул носом затхлый воздух, закашлялся от вековой архивной пыли, но сердце его зашлось от ликующего восторга. Взгляд жадно скользил по файлам: сканы отчетов, сводные таблицы полевых измерений, детализированные карты залегания рудных жил… Его била мелкая дрожь. Академик Жао действительно являлся непревзойденным колоссом геологии! Эта титаническая база данных охватывала практически все пригодные к разработке промышленные и комплексные месторождения бериллия в масштабах всей страны! Сверхточные координаты, глубины, мощности пластов — труд бессчетных лет жизни Жао Цинхуэя и его погибшего отряда! Бесценное, колоссальное сокровище!
Хэ Чжэнжэнь разразился глухим, сдавленным смехом, качая седой головой:
— Старик Жао, старик Жао… Твой шифр одновременно и дьявольски сложен, и до смешного прост! Стоило лишь понять, над чем вы бились, как разгадать его не составило труда. Но ты вечно всё засекречивал! Если бы выживший из ума Лу Ян перед смертью не проболтался сыну и легавым, труд всей твоей жизни так и сгнил бы здесь никем не разгаданным! В твоих чистоплюйских руках эти бумаги не стоили ни гроша, а для меня это миллиарды… чистые деньги, черт побери!!
Теперь отпала всякая нужда охотиться за старым системным блоком Ба Сие в Пуэре. Хэ Чжэнжэнь извлек флешку, молниеносно скопировал стратегический массив данных, хладнокровно отформатировал жесткий диск подчистую и с невозмутимым видом покинул хранилище.
Один коммерческий рейс по трассе Юньнань-Тибет туда и обратно отнимал у автоколонны двадцать пять суток. Когда Ба Юнье прибыла в Лхасу, самолет с Дяо Чжо на борту как раз коснулся посадочной полосы аэропорта Гонггар. Они провели вместе четыре счастливых дня, после чего Ба Юнье вновь повела караван внедорожников со второй партией туристов в обратный путь на Лицзян.
— Если тебе когда-нибудь осточертеет эта цыганская жизнь на два города, ты мне сразу скажи, — Ба Юнье обвила руками талию Дяо Чжо со спины, упершись лбом в его крепкие мускулы, и полушутя-полусерьезно добавила: — А то примчусь однажды окрыленная к тебе, а ты уже собрал пожитки и свалил в закат, даже пыли от тебя не осталось.
Дяо Чжо не поддался на провокацию. Забросив ее дорожную сумку в багажник, он обернулся:
— На перевалах лежит глубокий снег. Будь предельно осторожна за рулем. Я буду ждать тебя в Лицзяне.
— Не переживай, прорвемся, — легко отмахнулась она. — Слушай, я в последнее время никак не могу выйти на Лун-гэ. В Лхасе его нет, в Лицзяне и Дали управляющие говорят, что он носа не кажет, в Чэнду тоже пусто. На сообщения отвечает через раз: мол, дела по горло, страшно занят… Уж не завел ли он себе зазнобу на старости лет? Если увидишь его в Лицзяне раньше меня, допроси с пристрастием!
Дяо Чжо скептически хмыкнул:
— Вечно ты суешь нос куда не просят.
— Да я просто боюсь, как бы его какая-нибудь хищная вертихвостка вокруг пальца не обвела!
Дяо Чжо смерил ее долгим оценивающим взглядом:
— Судя по тому, какого сорванца он сумел из тебя вымуштровать, Лун-гэ явно не из тех мужиков, кого способна одурачить коварная баба.
Ба Юнье на секунду задумалась и потерла подбородок:
— Ну… а если коварный мужик?
Суровый прямолинейный геолог на корню пресек плоские шуточки, молча махнув рукой в сторону водительской двери: марш за руль.
Вскоре красный «Рэнглер» скрылся в клубах дорожной пыли. Телефон Дяо Чжо ожил: университетские сокурсники доложили, что только что вернулись с панихиды по профессору Лу Яну, передали венок от его имени и заметили в траурном зале Хэ Чжэнжэня:
«Родные профессора Лу сказали, что дома старик сильно страдал от болей. Незадолго до конца к нему приходили полицейские, расспрашивали об академике Жао Цинхуэе. После их визита дедушке вроде как полегчало, а через пару дней он тихо скончался во сне».
Дяо Чжо немедленно связался с офицером Жань Цзиньсянем. Тот пояснил: следственная группа подняла из архива все материалы катастрофы. Официально дело еще не возобновили, но оперативники принялись проверять оставленные в предсмертных письмах зацепки. Чтобы не спугнуть выживших, они вышли на старого друга Жао Цинхуэя — профессора Лу. Кроме того, полиция всерьез отнеслась к показаниям Дяо Чжо о систематических наездах Сун Фаня и Ли Хаочжана на сиротский приют. Перелопачивая папки, сыщики наткнулись на еще одну фигуру, которую прежде упорно выпускали из поля зрения:
Девушка по имени Пэн Чуньни, севшая в злополучный автобус вместе с Сун Фанем под видом обычной туристки.
— Если мне не изменяет память, она тоже погибла на месте, — припомнил Дяо Чжо.
Жань Цзиньсянь подтвердил:
— Они были ровесниками. Сейчас мы выясняем, связывало ли их знакомство или нечто большее. Если между ними вспыхнул роман, Сун Фань вполне мог устроить погром в приюте из слепой мести за гибель возлюбленной. Что касается Ли Хаочжана… прямых улик против него пока нет, возможно, у него были совершенно иные мотивы. Будем копать дальше.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
