Тем временем в Лхасе Лун-гэ в полном одиночестве сидел во внутреннем дворе своей гостиницы. Перед ним возвышалась стеклянная витрина: как и в других тибетских постоялых дворах, здесь были выставлены сувениры — гребни из рога яка, четки, молитвенные барабанчики да открытки, а на стене висели рукописные объявления: «Фирменный порошок от насекомых от хозяина» и «Скидки на аренду машин». Покручивая в пальцах старинный медный молитвенный барабанчик, привезенный из Непала, он негромко говорил в телефонную трубку:
— Минлян, спасибо тебе от души.
На том конце провода Гэ Минлян раскатисто хохотнул:
— Старый командир, брось ты эти церемонии! О чем просил — я всегда рад помочь.
— Уж не знаю, воля ли это небес, но сын Дяо Цзюня объявился в Лхасе. Я обязан был свести его с Ба Юнье. Я твердо знал: стоит им сойтись и заговорить начистоту, как обоим нестерпимо захочется докопаться до правды о той давней трагедии. Потому я и просил тебя всеми силами рекомендовать спасателям наш клуб.
— Я все понимаю, командир. Для меня это пара пустяков. Вот только… ты столько лет опекал Ба Юнье, как родную. Неужели сердечко не щемит вот так запросто отдать ее чужому человеку?
Лун-гэ тяжело вздохнул:
— Ты все не так понял. Она мне не собственность. Девчонка верит мне и держится за меня, но я не держу ее втемную. То, что терзает ее душу, терзает и мою. Все мои чувства к Ба-е — чистая отеческая, дедовская забота.
В трубке грянул оглушительный гогот:
— Сказать «отеческая» — и то перебор, а ты уже в дедушки метишь!
Лун-гэ уже собирался нажать отбой, когда Гэ Минлян посерьезнел:
— Да, кстати. Насчет того человека, о котором ты просил навести справки… Я задействовал верного парня, тот все перепроверил. Тебя не обманули: все в точности так, как он плел. Вот только скажи мне, командир: почему ты сам не пошел официальным путем, а заставил меня крутить такие сложные схемы?
— Мне самому светиться в этих делах не с руки.
— С чего вдруг у тебя закрались подозрения именно к нему?
Лун-гэ помолчал, подбирая слова, и тихо ответил:
— Шестое чувство разведчика.
Утром Сяо Цзы дремала на пассажирском кресле джипа Ба Юнье. Девушка ни разу в жизни не бывала в Тибете и, несмотря на моральную подготовку, даже представить не могла, насколько гигантские здесь расстояния: один только бросок из Лхасы до поселка Шицюаньхэ занял целых три дня.
Ба Юнье пояснила: нормальный ход — двое суток, но закупка провизии, заправка канистр бензином и профилактика машин на сервисе съели лишний день.
На рассвете колонна покинула уезд Рутог, миновала деревушку Сунси и еще минут двадцать катила по гладкому асфальтовому полотну. Сквозь полудрему Сяо Цзы услышала, как зашипела рация — Ба Юнье отдавала указания замыкающим машинам:
— Внимание экипажам: асфальт закончился. Дальше идем строго по накатанной колее, дистанцию держать, скорость не превышать.
Сяо Цзы сладко зевнула, потирая глаза:
— Ба-е, а куда мы едем дальше?
— В Чангтан, — невозмутимо отозвалась Ба Юнье. — Эта грунтовка ведет прямиком в безлюдную зону отчуждения.
— Что?! — сон с девушки как ветром сдуло; глаза округлились от паники.
При словах «безлюдная зона» у нее пересохло в горле. Это ведь глухие гиблые земли, где кричи не кричи — никто не придет на помощь, а привычный смартфон превращается в бесполезный кусок пластика, пригодный разве что светить под ноги фонариком.
— Ты что, забыла, зачем сюда приехала? — усмехнулась Ба Юнье.
— Мне страшно… — честно призналась Сяо Цзы, с тревогой глядя в окно.
Небо налилось густой ультрамариновой синевой; обочины узкой грунтовки были подернуты ледяной коркой. Впереди, докуда хватало глаз, простиралась бесконечная бурая равнина, упирающаяся на горизонте в белесые вершины далеких хребтов. Колея вела все глубже в сердце Чангтана, и никто не знал, что ждет незваных гостей впереди — неземные красоты или смертельная ловушка.
— Бояться — это естественно. Страх помогает выжить, — Ба Юнье мерно крутила баранку. — Нас целая группа, и то тебя трясет. А представь смельчаков, которые прут сюда в одиночку на своих двоих! Безбашенность за гранью понимания. Вот только между слепой отвагой и шансом выйти отсюда живым лежит целая пропасть.
— А сколько… сколько мы там пробудем?
— Если идти по классической трассе с севера на юг — дня за два-три можно проскочить. С запада на восток чисто ходом тоже недолго. Но нам ведь надо прочесывать местность в поисках человека. Сухпайков и топлива на машинах забито на десять-пятнадцать суток автономки.
— Ба-е, миленькая, приглядывай за мной, пожалуйста! — взмолилась Сяо Цзы.
Ба Юнье небрежно сложила пальцы колечком:
— Без проблем. Но уговор: слушаться меня беспрекословно, особенно когда покидаешь салон.
— Обещаю! Клянусь! — закивала та, как китайский болванчик.
— Я тебе вчера велела хорошенько помыться в гостинице, исполнила?
— Я каждый вечер принимаю душ!
— Вот и радуйся: сколько дней просидим в пустошах, ровно столько тебе придется забыть о горячей воде.
Сяо Цзы тяжело вздохнула:
— Неужели там совсем-совсем нет никаких гостиниц?
Ба Юнье долго молчала, не веря своим ушам:
— Ты когда диплом получила, чучело?
— Я?.. Я на четвертом курсе. Работу нашла раньше срока, диплом только в июне получу…
«Господи, святая простота… — подумала Ба Юнье. — И как таких наивных дурочек только земля носит? Мои вопросы в школе и то были умнее».
— Ба-е, а ты в каком институте училась? На физкультурном?
— Я в вузах не училась, — криво усмехнулась Ба Юнье.
— Ой… — смутилась Сяо Цзы. — А родители спокойно отпустили тебя на такую опасную мужскую работу?
— Нет у меня родителей, — совершенно ровным голосом ответила она.
Сяо Цзы прикусила язык и больше не решалась лезть с расспросами.
Пока под колесами был насыпной грейдер, модифицированные спортивные кресла «Рэнглера» все же уступали в комфорте мягким городским седанам. Но стоило машине съехать на целинный грунт, как внедорожник преобразился: мощная длинноходная подвеска глотала любые рытвины, даря невероятное, дикое ощущение драйва.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
