Если Сян Ань едва сдерживал волнение, то местный проводник Кун Гань оставался абсолютно невозмутим: эта окраина первобытного леса не являлась полностью необитаемой, так что встретить следы человека здесь было делом вполне обычным.
— Это не просто грязь… — скривился Да Цинь, вспомнив недавний конфуз. — Тот тип, видать, как и я, в дерьмо угодил!
Приглядевшись, спасатели заметили под половиной отпечатка подошвы отчетливый жирный смаз: судя по всему, неизвестный путник точно так же не заметил экскрементов на тропе и задрал ногу, остервенело вытирая подметку о кору. На обрубках лиан тоже темнели бурые мазки — похоже, посчитав, что дерево плохо очистило протектор, он срезал гибкие плети и яростно дотирал подошву ими. Судя по длине отпечатка, обувь принадлежала взрослому мужчине крепкого сложения.
— Чистюля какой нашелся… — Сян Ань толкнул Да Циня плечом, ткнув пальцем в его грязный ботинок. — Не то что некоторые: наступил в лепешку и почесал дальше как ни в чем не бывало!
Кун Гань покачал головой:
— В тайге на такие мелочи внимания не обращают. Если перед каждым шагом ботинки до блеска драить — за неделю из ущелья не выберешься.
Дяо Чжо присел на корточки, внимательно разглядывая срезанные лианы. Человек, рубивший их, либо начисто не имел походного опыта, либо находился в состоянии бешеной, неконтролируемой ярости: срезы были рваными, беспорядочными, словно клинок опускался вслепую. Дяо Чжо насторожился. Окинув взглядом крону, он пришел к выводу, что лианы рубили не только ради очистки обуви — в этих яростных ударах сквозила слепая жажда сорвать на ком-то злобу. Он машинально потянул за конец одной из лиан: толстый, волокнистый жгут сплелся в сложный узел, уходя куда-то высоко в ветви. От его движения вся растительная гирлянда натянулась, хлестнув по древесной коре. Дяо Чжо невольно задрал голову — и на замшелом стволе, густо усеянном шляпками бурых древесных грибов, заметил едва различимую отметину.
Это было пулевое отверстие.
Услышав про пулю, Ба Юнье мгновенно протиснулась к нему:
— Где?!
Дяо Чжо указал пальцем сначала на ствол со следом подошвы, а затем на соседнее дерево чуть впереди:
— Пуля прошла по касательной, содрала кору с первого дерева и глубоко вошла во второе.
Ба Юнье перевела взгляд в указанную точку. Пришлось изрядно напрячь зрение, чтобы среди складок коры разглядеть аккуратную круглую пробоину. Осторожно коснувшись пальцами расщепленной древесины, она прикинула:
— Судя по диаметру канала — пистолетный калибр. Отверстие совсем свежее, щепа даже потемнеть от сырости не успела, максимум пара дней… Выходит, старики в поселке не врали: в ущелье действительно стреляли!
Дяо Чжо поднялся:
— Прочешите окрестности. Ищите еще отметины.
Лю Мин со своей шайкой продолжали стоять столбами, старательно изображая наивных, перепуганных дилетантов. Когда бойцы «Бэйдоу» веером рассыпались по поляне, тщательно осматривая каждый ствол и выступающие валуны, «альпинисты» тоже согнулись в три погибели и принялись вяло шарить глазами по кустам, стараясь держаться как можно незаметнее. Похоже, именно этой показной серости они и добивались.
Ба Юнье вопросительно взглянула на Дяо Чжо. Тот ответил ей мягким, успокаивающим взглядом, призывая держать эмоции в узде. Девушка прикусила губу: пулевые отверстия обнаружились в аккурат на том векторе, который указал резной дракон Лун-гэ. Связаны ли они напрямую с шефом — утверждать со стопроцентной уверенностью было рано, оставалось лишь продолжать поиск.
Спасатели методично обследовали сектор. Вскоре на соседних стволах и ветвях обнаружились новые следы попаданий: вместе с первой пробоиной их набралось ровно четыре. К счастью, бурых пятен крови на мху и листве нигде не виднелось. Выходило, что стрелок выпустил четыре пули подряд, но ни разу не задел цель — видимо, именно из-за этого фиаско взбешенный стрелок принялся в бессильной ярости кромсать лианы охотничьим ножом.
— В такой густой чащобе прицелиться на бегу почти невозможно, — покачала головой Ба Юнье, изучая содранный мох на коре. — Если мишень уходила зигзагом, прикрываясь деревьями, одним пистолетом без автоматной поддержки ее не снимешь.
В этой отчаянной дуэли чувствовался почерк профессионала: только человек с колоссальной армейской выучкой мог под огнем хладнокровно петлять среди стволов, уходя от верной смерти. Ба Юнье всё больше укреплялась в мысли, что мишенью был именно Лун-гэ.
Обнаружив пулевые пробоины, отряд решил запросить полицию по рации и разбивать лагерь. Сгущались сумерки, солнце стремительно валилось за гребень хребта Гаолигун. Дяо Чжо оглядел бойцов: на лицах читалась глухая досада — всем хотелось продвинуться хоть немного вперед.
— Разбейтесь по двое и осмотрите сектор в радиусе ста метров, — скомандовал Дяо Чжо, сжимая портативную рацию. — Ищите любые неестественные заломы веток или метки. Лимит — полчаса. С наступлением темноты всем немедленно вернуться на поляну!
Ба Юнье, снедаемая желанием отыскать знаки Лун-гэ, быстрым шагом углубилась в подлесок. Она шла вперед, не замечая времени, пока рация на плече не зашипела помехами: сквозь треск пробился голос Дяо Чжо, объявляющий общий сбор. Девушка тяжело вздохнула и уже повернула назад, как вдруг зацепилась взглядом за странную деталь: из-под влажного слоя палых листьев выглядывал короткий кончик тонкого пенькового шнура. Не приглядись она специально — ни за что бы не заметила.
Она подбежала ближе: веревка была совершенно свежей, не успевшей сгнить от тропической сырости. Схватившись за кончик, Ба Юнье потянула шнур на себя.
Едва капроновая нить натянулась, как в воздухе раздался сухой, хлесткий щелчок: «БЗДЫНЬ!»
В ту же секунду прямо перед ее лицом сверху вниз со свистом рухнула чудовищная фигура!
Прямо перед глазами Ба Юнье, покачиваясь в воздухе, зависло перевернутое человеческое лицо: мертвенно-синюшного, ядовито-зеленого оттенка, с перекошенными в предсмертной агонии остекленевшими чертами.
Волосы на голове Ба Юнье встали дыбом. Она шарахнулась назад, но запнулась о корявый корень и со всего маху плюхнулась на землю. Вытаращив глаза, она разглядела: перед ней качалось не просто лицо — на толстой ветке вниз головой висел целый труп, целиком окрашенный в неестественный изумрудно-зеленый цвет! Тело мерно раскачивалось на веревке. Из приоткрытого рта мертвеца толчками сочилась густая, студенистая темно-зеленая жижа: она стекала по подбородку, пачкала спутанные волосы и капала на прелую траву, вытягиваясь длинными, липкими соплями. Зубы и десны мертвеца окрасились в тот же ядовитый колер.
Каким бы закаленным ветераном со стальными нервами ни была Ба Юнье, при виде этого кошмара из ее груди вырвался истошный вопль:
— А-а-а-а-х!!
Впрочем, самообладание вернулось к ней за долю секунды. Сгорая от стыда за свой испуг, она пружиной вскочила на ноги, выставила перед собой увесистую дубину и настороженно приблизилась. Труп висел вниз головой, связанные ноги уходили к вершине дерева. Телосложение погибшего было заметно массивнее среднестатистического китайца. И главное — черты лица выдавали в нем иностранца!
Ба Юнье выхватила рацию и заорала в эфир:
— Все ко мне! Срочно! На три часа от базовой поляны!!
Спустя пару минут со всех сторон послышался треск сучьев и топот армейских ботинок. Бешено колотящееся сердце Ба Юнье постепенно вернулось в привычный ритм.
После захода солнца тропический лес стремительно погружался в непроницаемый мрак. Ба Юнье щелкнула тумблером налобного фонаря, направив яркий световой луч на тело. Внимательно изучив переплетение узлов на лодыжках и замаскированную петлю у корней, она вдруг расплылась в ликующей улыбке и повернулась к запыхавшемуся Дяо Чжо, выскочившему на поляну первым:
— Это Лун-гэ!!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
