— Это еще что за дрянь?! — Ба Юнье первой сообразила, в чем дело, и в ярости повернулась к проводнику.
— Сухопутные пиявки, горная нечисть… — тяжело вздохнул Кун Гань. — В траве кишат, с деревьев сыплются.
Вот почему хитрый горец на привале упорно держался чистого каменистого пятачка, избегая нависающих крон! Пока остальные прочесывали кусты в поисках следов, они собрали на себя весь урожай таежных паразитов.
В следующую секунду вой поднялся по всей поляне: пиявки атаковали людей десятками! Мелкие черные бестии размером с фасолину незаметно просачивались сквозь малейшие прорехи в одежде, микроскопические поры носков и швы перчаток. Впиваясь в плоть, они впрыскивали мощный природный анестетик и антикоагулянт, блокирующий свертывание крови. Насытившись до упора и раздувшись в пять-шесть раз до размеров большого пальца, черви бесшумно отваливались на мох, оставляя после себя зияющие ранки, из которых кровь хлестала непрерывными ручьями.
Ба Юнье изо всех сил хлестнула себя по запястью: раздувшаяся туша с чавканьем шлепнулась в грязь. Девушка в бешенстве наступила на нее армейским берцем, но рыхлый слой палой листвы спас кровососа, и тот мгновенно юркнул в трещину. Не успела она перевести дух, как за воротником снова неприятно похолодело — прямо с кроны на нее рухнул целый десант! Оторвать их пальцами было невозможно — присоски держали намертво.
Почуяв жар человеческих тел и свежий запах крови, колония пиявок взбесилась: сотни черных тварей дождем посыпались с ветвей, ковром вздымаясь из прелой травы! Местные горные пиявки не походили на речных собратьев: иссиня-черные, тощие как спички, они молниеносно вытягивались в нить и жадно искали живую плоть. Жажда крови довела паразитов до исступления: едва один червь раздувался, как на его место тут же присасывался следующий.
Каждый знал правила таежного выживания: пиявок нельзя сдирать ногтями — только прижигать огнем или сыпать солью. Но когда на тебя с небес валятся сотни голодных тварей, сохранить хладнокровие не под силу даже титану. Спасатели отчаянно замахали факелами, сбивая пламенем живой дождь, но остановить этот вал было невозможно.
— Твою мать! Они ядовитые?! — отплевываясь от пепла, Ба Юнье лихорадочно потрошила штурмовой рюкзак.
Кун Гань тем временем невозмутимо извлек из заплечного короба увесистый ком каменной соли:
— Не ядовитые. Только крови выпьют ведро… Впотьмах не разглядеть, куда они присосались. Радуйтесь, что не токсичные попались, а то б тут и легли…
Горец был чужим человеком в этой экспедиции, высоких патриотических чувств к беглому Лун-гэ не питал и пошел в тайгу исключительно ради звонкой монеты, поэтому в его интонациях сквозило неприкрытое злорадство: «Предупреждал же не переться на ночь глядя!»
Ба Юнье было не до его нотаций. Боковым зрением она заметила, как прямо на ее лицо планирует очередная горсть черных точек. Она вскинула руку в блоке — и в этот миг над ее головой с глухим хлопком «БАМ!» распахнулся купол плотного штормового зонта! Это Дяо Чжо закрыл ее своим щитом. По его шее и мочке уха струились алые капли.
Она подскочила на цыпочки и торопливо стерла кровь с его щеки:
— Ты ранен!
— Ерунда, — этот железобетонный кремень даже бровью не повел. — Что ты ищешь в рюкзаке?
— Ищу… — договорить она не успела: зонт сотрясся от мощного удара, словно сверху сбросили баскетбольный мяч! С кроны рухнул сбившийся в единый клубок ком из сотен пиявок! От удара о натянутый нейлон клубок взорвался, и паразиты брызнули во все стороны, осыпая людей градом!
— Говорил же вам, дурням, сидите до утра! — запричитал Кун Гань. — Днем они так не звереют!
— Заткнись и давай сюда снадобье, если есть! — Ба Юнье скрипнула зубами так, что эмаль затрещала. Горец лишь покачал головой, яростно натирая солью собственные щиколотки и совершенно не собираясь делиться спасительным минералом.
В этот миг пальцы Ба Юнье нащупали на дне кармана заветный флакончик бальзама «Ветерок»1. Не раздумывая, она сорвала колпачок и щедрыми брызгами окатила кусты, ветви и одежду спутников. Резкий, обжигающий ментоловый дух стеной встал над поляной.
Эффект был мгновенным: ощутив ядреный ментол и соль, впившиеся паразиты стали корчиться и градом осыпаться на землю, а шедшие на приступ отпрянули назад. Спасатели спешно раскрыли групповые тенты, укрываясь от лесного дождя.
— Как же Лун-гэ прошел через этот ад?! — утирал залитое кровью лицо Да Цинь.
Ба Юнье внезапно хлопнула себя по лбу: вот он, тот самый смутно знакомый запах, который она почуяла у реки!
— Походный порошок от гнуса! — воскликнула она с ликующим облегчением. — Лун-гэ всегда носил с собой фирменную смесь собственного замеса! В его гостиницах этот порошок нарасхват шел у туристов, уходивших в каньон Ярлунг-Цангпо или автономку на Мёдог! Тамошние пиявки почище здешних будут, да еще и ядовитые через одну!
Кун Гань озадаченно скорчил мину:
— Выходит… ваш беглец благополучно форсировал реку?
Ба Юнье проигнорировала его шпильку, выудив со дна рюкзака холщовый мешочек:
— У меня для вас две новости. Хорошая: у меня есть пакет этой смеси. Плохая: завалялся он на дне года три назад, и за срок годности я не ручаюсь, сама ни разу в деле не проверяла.
Пока Ба Юнье потрошила клапаны рюкзака, Дяо Чжо извлек на свет увесистый баллончик перцового газа «Анти-насильник». Он взвесил его в ладони и с легким прищуром посмотрел на нее:
— Тебе-то эта штука зачем?
— Жизнь спасать.
— Твою?
— Чужую! — Ба Юнье выхватила баллон и запихнула обратно в недра рюкзака. — Если я применю рукопашный бой, нападавшему верная крышка. А из баллончика прыснул — глядишь, выродок и до суда доживет.
Спасатели, несмотря на сочащуюся из ран кровь, дружно грянули хохотом.
— Да вы не ржите! — возмутилась Ба Юнье. — Я по первости после армии как-то ночью гнала порожняком по трассе, а на глухом повороте банда гопников дерево поперек дороги выволокла — грабить вздумали. Главарь увидел за рулем девку, оскалился и полез лапами лапать. Если б меня Хэма тогда за шкирку не оттащил, я б тому ублюдку монтировкой башку напрочь снесла! Спросите вон у Хэ…
Она осеклась на полуслове и смачно сплюнула:
— Тьфу ты, пропади пропадом этот предатель Хэма! В общем, после той истории я и купила перцовку: мы в туризме работаем, трупы на трассе ни к чему.
Кун Гань тем временем щедро отсыпал соли, помогая бойцам счищать присосавшихся гадов. Ба Юнье веером распылила целебный порошок по траве и заставила всех густо натереть ментоловым бальзамом шеи, запястья и щиколотки. Над стоянкой поплыл ядреный эфирный дух, от которого нестерпимо щипало в глазах.
— Эй, альпинисты! — окликнула она Лю Мина и его парней. — Снимайте на фиг свои глухие маски и панамы! Мало ли сколько тварей вам под сетку заползло!
— Спасибо, Ба-е, мы сейчас проверимся, — вежливо отозвался Лю Мин. Боевики послушно сбились в тесный кружок спинами наружу, прикрывая друг друга от посторонних глаз.
— Прямо как красны девицы на выданье, — хмыкнула Ба Юнье. От неловкого движения порошок попал ей на ранку на запястье, и руку пронзила дикая, обжигающая боль: — Ай, черт! На открытые раны не сыпьте, жжет адски!
— Дай сюда, — перехватил мешочек Дяо Чжо, поднеся смесь к лучу фонаря. — В составе жженая известь. Берегите глаза.
Атаку пиявок удалось отбить, но при свете прожекторов группа представляла собой жуткое зрелище: лица, шеи, уши и руки людей были сплошь залиты струящейся темной кровью, словно отряд прошел сквозь мясорубку. Из-за анестетика раны пока не болели, но стоило действию яда пройти, как воспаление и дикая боль были гарантированы.
Да Цинь вытер лицо рукавом, размазав бурую маску:
— Надо срочно зажимать раны и мазать антисептиком.
- Бальзам «Ветерок» (Fēngyóujīng / 风油精) — легендарное китайское наружное средство на основе ментола, камфоры и эвкалиптового масла. В полевых условиях используется как универсальный репеллент, антисептик и средство первой помощи при укусах кровососущих насекомых.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
