— Сбежал, гад? — опешил Ци-цзы.
— Как заяц рванул! — сплюнул Панхоу, возвращаясь из кустов. Лица людей Лю Мина пылали неподдельным бешенством:
— Заладил: «Там верная смерть, не хочу стать чудовищем»! А мы, выходит, на убой пошли?!
— Деньги взял за проводку туда и обратно, а сам соскочил на полпути!
— Тварь бессовестная, одни юани в башке!
Лю Мин досадливо махнул рукой:
— Кончайте базар. Кто решил бежать — того на веревке не удержишь. Скатертью дорожка.
Да Цинь помрачнел:
— Паршиво. Без проводника мы в этих дебрях как слепые котята.
И тут нелюдимый А Шуй (Ма Хэ), который всю дорогу не проронил ни слова, внезапно негромко произнес из-под надвинутой панамы:
— Он все равно признался, что дальше реки никогда не ходил. Что с ним, что без него — перевал брать придется своими силами. Надежда только на себя.
Бойцы «Бэйдоу» переглянулись: слова прозвучали на редкость здраво. Лю Мин кивнул:
— Проводник проводником, но если вошли в тайгу вместе — выбираться тоже обязаны все до единого.
Внизу, в расселине, спасатели мгновенно рассыпались в стороны.
Спятивший дикарь приземлился на все четыре конечности и без малейшей паузы с яростным шипением бросился на Ба Юнье! Его окровавленная, перекошенная пасть целилась прямо в ее беззащитную шею.
— Пошел вон, ублюдок!! — Ба Юнье была не из тех, кто подставляет горло.
С кошачьей ловкостью уйдя с линии атаки круговым пируэтом, она на противоходе всадила тяжелый армейский ботинок прямо в челюсть нападавшего! От такого сокрушительного удара обычный человек рухнул бы с сотрясением мозга и переломанными костями, выплюнув половину зубов. Но это чудовище, казалось, начисто утратило болевые рецепторы: пропахав носом гальку, псих тут же уперся ладонями в камни и на четвереньках снова ринулся в атаку!
Однако дотянуться до девушки ему не дали: Дяо Чжо вырос из темноты, перехватил дикаря за шиворот и мощным борцовским броском швырнул его вперед. Тело пролетело добрых пять метров, с глухим треском пересчитав речные валуны.
Ба Юнье на секунду показала Дяо Чжо большой палец: классная работа!
Но безумец вел себя словно неубиваемый таракан: едва погасив инерцию падения, он мгновенно вскочил на ноги. В безумных зрачках тлела первобытная жажда крови. Выбрав ближайшую жертву, он с глухим рычанием понесся на Сян Аня. Тот от неожиданности подпрыгнул и припустил по отмели наутек. Дикарь неотступно висел на хвосте; от удара о камни у него был разбит нос, и струящаяся юшка заливала раззявленную пасть, окрашивая зубы в багровый цвет, отчего его физиономия напоминала морду демона преисподней.
Сян Ань несся по камням, но, заметив насмешливый взгляд Ба Юнье, внезапно устыдился своего панического бегства: «Не позорься перед девчонкой!» Резко затормозив, парень сгруппировался и, выставив плечо, с размаху пошел на таран! Раздался глухой удар: дикарь рухнул навзничь. Но не успел Сян Ань перевести дух, как длинные цепкие руки мертвеца сомкнулись на его щиколотке, и зубы с треском вонзились в плотную ткань брюк!
— А-А-А-Й, СУКА!! — взвыл Сян Ань от дикой боли и в ярости лягнул упыря второй ногой по ребрам. Тот отлетел, перевернувшись через голову. Парень в панике задрал штанину: к счастью, прочная армейская ткань выдержала, человеческие зубы не смогли прокусить кожу, оставив лишь багровый след челюсти.
Дикарь вновь спружинил с земли, но подоспевший Дяо Чжо свинцовым хуком с левой впечатал его скулу в монолит. Псих рухнул на бок. Сян Ань отскочил на безопасное расстояние.
Безумец пару раз конвульсивно дернулся, словно выброшенная на сушу креветка, перевернулся на живот и попытался цапнуть руку склонившегося Дяо Чжо. Командир вовремя отдернул ладонь и со всего маху впечатал подошву тяжелого ботинка ему в лопатки. Псих выгнулся, взвыл от ярости, извернулся и в яростном броске прижался к лежащему рядом раздувшемуся трупу наемника!
На глазах у онемевших спасателей развернулся неописуемый кошмар: с утробным урчанием дикарь впился зубами в плечо мертвого тела, вырывая куски гнилого мяса и жадно глотая их целиком! Смрадный, полуразложившийся труп и пожирающий его безумец образовали картину, достойную худших кругов Дантова ада.
— Оторвите его от мяса!! — крикнул Дяо Чжо.
Он и Тань Линь ринулись вперед, намертво вцепившись в лохмотья каннибала.
— А-А-А-Р-Р-Г-Х!! — взревел дикарь нечеловеческим голосом. В нем проснулась первобытная ярость: развернувшись, он мертвой хваткой вцепился в предплечье Тань Линя, целясь зубами прямо в сонную артерию!
В эту секунду Ба Юнье вихрем скользнула сбоку и со всего размаха загнала металлический корпус своего тактического фонаря прямо в раззявленную пасть монстра! Раздался сухой хруст зубов о дюралюминий. Не теряя доли секунды, Ба Юнье перехватила шею упыря стальным удушающим захватом «гильотина»: ее правая рука намертво замкнула локтевой сгиб, а левая ладонь с колоссальной силой вдавила затылок твари вперед.
Это был классический армейский смертельный прием. Зажатый в тиски монстр захрипел, потеряв возможность укусить.
Ба Юнье видела: перед ней не человек, а бешеный хищник, не знающий жалости и боли.
— Кончать его?! — рявкнула она Дяо Чжо. Стоило чуть довернуть корпус — и шейные позвонки сломались бы как сухие ветки.
Дяо Чжо взглянул в ее ледяные, решительные глаза — ровно такой же он видел ее в Чангтане под прицелом карабинов.
— Живым брать! — отрезал командир.
Ба Юнье шумно втянула воздух, резко сместила вектор давления на сонную артерию, пережимая приток крови к мозгу. Дикарь пару раз судорожно дернул ногами, закатил белки и мешком осел на гальку в глубоком обмороке.
Девушка отряхнула испачканные рукава:
— Готов. Вырубился, дышит еще.
Сян Ань с благоговением поднял вверх дрожащий палец:
— Ба-е, ну ты зверь…
Она уже повернулась спросить, цел ли он, как ее зрачки расширились от ужаса:
— НАЗАД!! БЕРЕГИСЬ!!
Договорить она не успела: из расщелины между камнями бесшумной тенью выметнулся второй человеческий силуэт и с размаху опрокинул Сян Аня на спину! Сверху над парнем нависла точно такая же оскаленная, перекошенная кровавая пасть.
Трое спасателей рванули на помощь, занося ноги для удара, но второй дикарь не успел сомкнуть челюсти: внезапно его глаза остекленели, тело обмякло, и он тяжелым грузом рухнул прямо на грудь Сян Аня, потеряв сознание от крайнего истощения сил.
— Это еще что за фокусы?! — опешил Тань Линь.
Сян Ань, у которого сердце колотилось в горле, с омерзением спихнул обмякшее тело в воду и взмолился:
— Да за что мне это всё?! Почему они все на меня кидаются?!
— Мясо у тебя нежное, городское, — нервно хохотнула Ба Юнье, протягивая ему руку.
И в эту секунду потерявший сознание второй дикарь внезапно распахнул челюсти и клацнул зубами прямо у ее пальцев! Сян Ань инстинктивно подставил ладонь, прикрывая девушку — и зубы твари с хрустом пробили тыльную сторону кисти! Брызнула алая кровь.
У всех по спине пробежал могильный холод. Дяо Чжо сокрушительным апперкотом отправил гада в глухой нокаут.
Пока они на секунду перевели дух, первый упырь, придушенный Ба Юнье, очнулся, по-пластунски подполз к ее ноге и с утробным рыком впился зубами в икру!
Ба Юнье вскрикнула от острой боли. Дяо Чжо и Тань Линь коршунами налетели на тварь, скрутили руки за спину и вдавили физиономией в камни. Тань Линь оседлал брыкающегося монстра, а Дяо Чжо выхватил из штурмового рюкзака репшнур и эластичные бинты: плотно забив пасть дикаря кляпом, он намертво спеленал ему руки и ноги морскими узлами.
— Спеленал прямо как праздничный цзунцзы1, — морщась от боли в ноге, проворчала Ба Юнье. — Мог бы и поизящнее узел завязать.
Дяо Чжо поволок веревку ко второму пленнику:
— У меня нет склонности к извращениям.
— А зря, командир. В хозяйстве всё пригодится.
Дяо Чжо замер на полушаге, обернулся и с непередаваемой кривой усмешкой полоснул ее взглядом:
— Богатая у тебя фантазия, Ба Юнье. Ну погоди у меня. Вернемся — припомню.
- Цзунцзы (Zòngzi / 粽子) — традиционное китайское блюдо из клейкого риса с начинкой, завернутое в бамбуковые или тростниковые листья и туго, затейливо перевязанное бечевкой крест-накрест. В разговорной речи «связать как цзунцзы» означает намертво спеленать человека веревками.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
