В ту же секунду отсеченная голова змеи конвульсивно распахнула пасть, намертво вонзив ядовитые зубы бандиту прямо в основание указательного пальца!
Душераздирающий вопль огласил чащу. Бандит в ужасе затряс рукой, сбросил оскаленную пасть в папоротники и бросился к товарищам, захлебываясь рыданиями и мольбами о пощаде. Его подельники лишь брезгливо попятились, тогда как спасатели «Бэйдоу» не задумываясь выпотрошили аптечки: Дяо Чжо наложил тугой жгут на предплечье, Да Цинь простерилизовал лезвие и крестообразно вскрыл рану, промывая кровь перекисью и отжимая яд, а Лю Мин с парнями намертво держали бьющегося в агонии мужчину.
Ба Юнье смотрела на эту суету с тяжелым сердцем. Все понимали: помощь запоздала. Смешанный нейро- и гемотоксин королевской кобры убивает молниеносно; даже в столичной клинике ампутация была бы лучшим исходом, а в глухих дебрях Дулунцзяна до ближайшего медпункта оставалось трое суток тяжелого пешего хода.
Через полчаса бандит впал в кому, захрипел и затих.
Рыжая Борода равнодушно перешагнул через остывающее тело соратника. Это был далеко не первый боец, сгинувший в походе; вожак наемников скомандовал подъем, не удостоив погибшего даже взглядом. Остальные бандиты подхватили тяжелую тушу змеи, весело обсуждая рецепты полевого жаркого, словно их товарищ не валялся во мху в предсмертных судорогах.
Ба Юнье вырыла саперной лопаткой глубокую яму, сбросила туда ядовитую змеиную голову и тщательно утрамбовала грунт, чтобы на мину не наступили идущие следом спасатели и пограничники. Взглянув на умирающего бандита, она с содроганием подумала: если бы на его месте оказался Дяо Чжо… Нет, лучше бы они разошлись в разные стороны и никогда больше не встречались, чем видеть его смерть в этой проклятой глуши.
— Эй, шевели поршнями! — наставил на нее ствол Ли Хаочжан.
Девушка смерила его испепеляющим взглядом и встала в строй.
К сумеркам отряд выбился из сил. Тропа петляла среди исполинских мшистых стволов. Внезапно идущий впереди бандит радостно вскрикнул:
— Гляньте, зайчатина!
В зарослях замерла крупная серая тушка. Бандит вскинул карабин — сухой хлопок выстрела, и подстреленного зайца приволокли за уши в лагерь.
— А ну, наберите грибов и дикого лука к похлебке! — рявкнули конвоиры пленникам.
Ба Юнье принялась кружить между замшелыми валунами. Вскоре на стволе старого каштана она приметила свежую насечку и восемь привязанных деревянных бусин — метку Лун-гэ! Старый разведчик шел вперед уверенно и спокойно, не подозревая, что преследователи висят на хвосте.
Лагерь разбили на закате. Бандиты отобрали газовую горелку спасателей: парень с серьгой потрошил зайца, остальные разделывали змеиное мясо. Рыжая Борода присел на корягу, достал из кармана потертый томик «Илиады» на английском языке и принялся беззвучно шевелить губами, декламируя гекзаметры Гомера, чем ввел Ба Юнье в совершенный ступор: главарю головорезов больше подошел бы кинжал, чем античная классика.
Внезапно разделывавший зайца бандит грязно выругался, вывалив на брезент внутренности зверька:
— Что за дрянь у него в брюхе?!
К костру подошел Ли Хаочжан, посветил фонарем и опешил:
— Твою мать… Это же обглоданная крысиная морда и хвост!
Травоядный заяц жрал крыс?! Спасатели и альпинисты переглянулись в немом изумлении. Дяо Чжо нахмурился: законы природы в этом урочище выворачивались наизнанку.
Воспользовавшись суматохой, Ба Юнье шепнула Ли Хаочжану, что отойдет подальше за свежими грибами. Тот получил добро от главаря и увязался следом с оружием наготове.
В глубине чащи проводница приметила колонию бледных поганок: такие в народе метко звали «всей деревней хоронить пойдем»1. Левой рукой, стараясь не касаться спор пальцами, девушка сорвала несколько ядовитых шляпок и ловко спрятала в потайной карман брюк, готовясь пустить отраву в общий котел.
— Слышь, Хаочжан, а кем у вас числился Хэма? — небрежно бросила она. — Шпионом профессора Хэ Чжэнжэня?
Ли Хаочжан презрительно сплюнул:
— Шестеркой он был. Баранку крутил, как и у вас. А фильмов про шпионов ты пересмотрела, атаманша.
— Только вот тебя после его побега списали в утиль, — подколола Ба Юнье. — Выходит, даже как шофер ты ему в подметки не годишься.
— Заткнись, а не то пристрелю на месте! — вызверился подручный.
Ба Юнье лишь усмехнулась: пугать ее стволом было бесполезно. Наклонившись к корням трухлявого пня, она вдруг замерла: из сырого перегноя торчали два белесых уродливых нароста, поразительно напоминавших обглоданные человеческие кости. Это были знаменитые «могильные грибы»! Лун-гэ рассказывал, что такие наросты вытягивают соки исключительно из разлагающейся плоти мертвецов…
Ба Юнье выхватила из-за пояса саперную лопатку. Ли Хаочжан мгновенно вскинул карабин:
— Стоять!! Что задумала?!
— Не ори, придурок, давай копнем вместе, — миролюбиво бросила проводница.
Видя ее спокойствие, бандит замялся, подошел ближе и тоже взялся за лопату. Слой перегноя был тонким: спустя пару взмахов из черной земли показались мелкие кости неизвестного зверька, а под ними — полуистлевший человеческий остов в лохмотьях армейской формы! В истлевших фалангах пальцев мертвец намертво сжимал ржавый ствол карабина.
Ба Юнье щелкнула тумблером рации, но эфир взорвался оглушительным белым шумом геомагнитной аномалии. Чертыхнувшись, она достала свисток и подала условный сигнал спасателей: один длинный, три коротких.
Вскоре на поляну прибежали Дяо Чжо, Да Цинь и Лю Мин в сопровождении троих вооруженных боевиков.
Присев на корточки, спасатели изучили находку: мелкие кости принадлежали детенышу зайца, а человеческие останки пролежали в земле не один десяток лет. Ба Юнье бережно подняла ржавое оружие:
— Винтовка «Арисака» Тип 38… Образец времен Второй мировой!
— Японский пехотинец, — Дяо Чжо указал на сохранившиеся медные петлицы императорской армии.
Лю Мин хлопнул себя по бедрам:
— Так вот они, те самые тысячи японцев, что сгинули в этих топях без единого выстрела в сорок четвертом!
— Долой японский милитаризм! — победно вскинула кулак Ба Юнье.
Да Цинь покачал головой:
— Если легенды не врут, смотри, чтоб ночью к тебе не явились призраки дивизии…
— Пусть сунутся — я их второй раз упокою! — оскалилась атаманша.
Бандиты поторопили пленников: надвигалась ночь. В лагере новость о находке вызвала ропот. Рыжая Борода выслушал переводчика, нахмурился и задумчиво произнес:
— Дурное место. Надо сменить стоянку.
- «Гриб — всей деревней хоронить пойдем» («全村吃饭菇» / Quán cūn chīfàn gū) — китайский народный ироничный термин для смертельно ядовитых бледных поганок и мухоморов, означающий, что после трапезы одной семье потребуется собирать всю деревню на поминальный обед.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
